Комбат не ждет награды - Максим Гарин

Заместитель начальника полигона занимался не свойственным ему делом. Никогда прежде подполковнику Борщеву не приходилось прибегать к помощи отмычек, чтобы залезать в чужие машины. А теперь жизнь заставила.

«Рафик» гээрушников, приехавших на проверку, стоял во дворе гостиницы. Шофер не особо беспокоился о том, что машину могут угнать. Всем известно, с какой тщательностью хозяева оберегают транспорт проверяющих.

«Рафик» примостился неподалеку от котельни в пятне желтого света, отбрасываемого мощной лампочкой накаливания, подвешенной в жестяном плафоне на деревянном столбе.

Подполковник Борщев зашел в котельную, разыскал кочегара из вольнонаемных. Тот был мертвецки пьян. Каменный уголь с гудением сгорал в топке, продолжая нагревать воду, хотя она никому из постояльцев гостиницы уже не требовалась. Вот разве что поздним утром, когда проснутся, то захотят принять душ, да и то с похмелья лучше принимать холодный душ, а не горячий.

Убедившись, что вольнонаемный кочегар спит как убитый, подполковник Борщев, вооружившись тонкой металлической линейкой длиной около метра, вышел во двор, отыскал рубильник, отключавший фонарь, и повернул ручку. Мощная двухсотваттная лампочка погасла. Теперь Валентин Витальевич пристально следил за окнами. Нигде не шелохнулась ни одна занавеска.

– Спят, – удовлетворенно пробормотал он и, подобравшись к закрытой дверце «рафика», заглянул в салон машины.

Нигде не виднелось лампочки сигнализации. На всякий случай Борщев несколько раз качнул микроавтобус. И на этот раз не раздалось противного гудения сигнализации. После чего подполковник, как мелкий воришка, принялся заталкивать металлическую линейку между стеклом и дверцей, пытаясь нажать на пружину, блокирующую замок.

Вскоре дверца открылась, и Валентин Витальевич оказался в салоне гээрушного «рафика». Он присел на полу на корточках так, чтобы его голова не возвышалась над сиденьями, и принялся проводить ревизию. Здесь он обнаружил удочки, несколько портфелей, стоявших на заднем сиденье.

Вот ими-то Борщев и занялся. В одном он не обнаружил ничего интересного – смена белья, пара грязных носок, закрученных в полиэтиленовый пакет, старая бритва «Харьков» и несколько мелких российских купюр.

Со вторым портфелем он провозился подольше. Там лежала папка, и Борщев, слепясь в темноте, щелкая зажигалкой, просматривал документы. Но эти бумаги не имели никакого отношения к его полигону. Скорее всего, в папке находились документы предыдущей проверки этой комиссии или следующих – цифры и данные были доступны каждому.

А вот третий портфель дал Борщеву пищу для размышлений. Сперва он хотел закрыть его почти сразу же, как распахнул. Ничего интересного, все то же: банка консервов, перочинный нож с многочисленными лезвиями, набор одноразовой посуды и скомканное, как показалось ему, полотенце. Того и смотри развернешь, а внутри снова окажутся потное белье и грязные пахучие носки.

Но лишь только Борщев взял в руки скрученное в ком полотенце, как ощутил: оно сухое, но слишком тяжелое, что-то лишнее находится внутри. Раскручивая его, он чуть не выпустил из рук на застеленный рифленой резиной пол трубку спутникового телефона.

– Вот так-то, – сказал сам себе Борщев, – чуть было не просчитались.

Все разговоры с территории полигона можно прослушать, узнав, что эти гээрушники докладывают своему начальству. Но хоть сам Борщев и пользовался радиотелефоном, он никак не мог привыкнуть к наличию такой же техники у других.

– Я тебе сейчас сделаю! Поговоришь ты со своим начальством!

Подполковник подковырнул ногтем крышечку в корпусе телефона, и вскоре в его руках оказался небольшой тяжелый для своих размеров Аккумулятор. Борщев поставил его вверх ногами на металлический ящик, в котором шофер хранил свои инструменты – так, чтобы обе клеммы аккумулятора касались металла, а сам, выйдя из машины, уселся на бревне, лежавшем под стеной, и жадно выкурил две сигареты.

Когда Борщев вернулся, то аккумулятор был уже горячий, еле в руках удержишь. Подполковник приложил язык к клеммам, как делал это в детстве, когда хотел проверить не села ли батарейка от фонарика, но не почувствовал даже малейшего пощипывания.

– Хрен ты его теперь зарядить успеешь!

Аккумулятор лег в гнездо, крышка – на место. Вновь полотенце обкрутило трубку и Борщев с чувством облегчения прикрыл дверцу микроавтобуса. Он не хлопнул ею, а защелкнул, мягко навалившись на нее плечом.

* * *

Пробуждение для майора Кудина было тяжелым делом. Он проснулся, но глаза открывать не решался. Трещала голова. Нет, он был уверен, что вчера не сболтнул ничего лишнего, но вспоминать о своих подвигах после того, как он вернулся со складов, ему не хотелось. Он медленно приоткрыл один глаз, затем второй. Танюха еще спала.

Уже придя в ванную он налил в стакан воду из-под крана, немного отдающую рекой, и бросил в нее две большие таблетки, которые тут же окутались облаками пузырьков. Вода забурлила, будто стояла на сильном огне.

Приятно запахло свежестью. Майор Кудин выпил лекарство и почувствовал себя немного лучше. Уже не такой паршивый вкус во рту, да и в глазах немного просветлело.

Он помылся, принял душ, чередуя горячую и холодную воду. Затем пошел будить своих людей. Но тут же в коридоре столкнулся с полковником Иваницким.

«Вот же ушлый начальник, – подумал майор Кудин, – теперь он с меня глаз не спустит. Будет пасти и пасти. Попробуй свяжись в такой обстановке с полковником Бахрушиным! Хоть ты с собой телефон в туалет бери!»

– Как спалось? – участливо спросил полковник Иваницкий, обмениваясь коротким рукопожатием с майором Кудиным.

– Отлично, только выпили мы вчера… – майор улыбнулся.

– Да, с кем не бывает. Я сам тоже не выспался. Но служба…

Полковник Иваницкий не отходил от проверяющих ни на шаг. Вместе они спустились к «рафику». Иваницкий сослался на то, что отдал свой «Уазик» Борщеву и залез вместе с проверяющими в микроавтобус.

Майор Кудин поставил портфель себе на колени и раскрыл его. Рука скользнула вовнутрь, нащупала свернутое полотенце.

«Выберусь за КПП, – подумал майор, – сразу же свяжусь с Леонидом Васильевичем».

Завтракали в офицерской столовой уже поскромнее – по сравнению с ужином. На столе из спиртного стояло только холодное пиво в стеклянных запотевших бутылках. За завтраком почти не разговаривали. Подъехал и Борщев, присаживаться к столу отказался, сославшись на то, что позавтракал дома.

– Да и время уже, честно говоря, обеденное.

Майора Кудина удивляло то, какими любезными и предупредительными стали Иваницкий с Борщевым. Они вели себя несколько иначе, чем вчера. Исчезла настороженность, вроде бы они уже и не опасались проверки.

– Чем займемся сегодня? – позевывая спросил Иваницкий.

Майор Кудин прищурил глаза.

– Если можно, я хотел бы посмотреть кое-какие документы, относящиеся к артиллерийским складам.