Пристрели их, майор! - Сергей Зверев

— Да, садись есть. — Мать принялась выставлять на стол перед дочерью различные яства. — Хочешь, начни вон с того пирога. С капустой. Сейчас щи разогрею…

— И потом, мама, если я не буду хорошо работать, меня уволят. Нам не на что будет жить.

— Ой, дочка! Хватит нам. На жизнь-то. Нам что, больно много надо? — мать запричитала в своей привычной манере. — Я зарабатываю немножко. Но ты ведь хочешь, чтобы и телевизор был плоский. И еще что там у вас, у молодых?.. А Вадик сказал, что завтра в кафе пойдете.

Гульнара помедлила с ответом. Переложила на тарелку, выставленную перед ней, кусок пирога.

— Не знаю. Завтра, наверное, не получится… А вот в воскресенье обязательно сходим.

— Ну вот, опять не получится. — Мать подошла к Гульнаре и, наклонившись над головой дочери, нежно поцеловала ее в макушку.

* * *

Лесная зона на окраине Екатеринбурга

Тяжелое дыхание Умара было слышно за несколько шагов. Он продирался через паутину веток и густого кустарника, быстрым шагом удаляясь от опушки. В этой части леса посадки состояли в основном из елей. Ваххит шел следом, стараясь держатся на некотором расстоянии от Абдулина.

— Сволочи! Исчадие ада! Они откуда-то прознали, что мы будем здесь? — бормотал Умар, тяжело ступая по ельнику. Под ногами хрустели сухие ветки. С каждым шагом они все дальше удалялись от границы города. Темнело, но Ваххит не смел сказать ни слова своему предводителю.

— Это не ты? — спросил Умар, замедлив шаг.

Он дождался, когда Ваххит поравняется с ним.

— Что, Умар? — робко спросил тот.

Умар ядовито усмехнулся. Ваххиту показалось, что Абдулин был не в себе, и благоразумно отступил на шаг назад.

— Да так, ничего! — пробормотал Умар. — Вот уже несколько дней мы ходим по этому чертовому лесу и никого не можем найти. Как будто их вырезали всех, — Умар расхохотался. — Я думал, может, это твоя работа или…

— Ты что, Умар? Разве бы я осмелился? Эти отступники Аллаха! Они полностью в твоей власти, Умар, — пролепетал Ваххит.

Абдулин был сегодня особенно не в духе. Это было заметно с самого утра, когда они встречались с членами отряда на одной из конспиративных квартир. Умар несколько раз вспылил без всякой видимой причины. Ударил одного из новобранцев, разозлившись на него за несвоевременно заданный вопрос.

— Значит, ты считаешь, они полностью в моей власти? — повторил Абдулин.

— Да, Умар, — поспешил подтвердить Ваххит.

— А раньше ты так не считал. Я видел это по твоим глазам. Ты же осуждал меня за мои поступки, — Умар на мгновение остановился и посмотрел в лицо своего соратника.

Ваххит тоже остановился. Испуганно уставился на лидера. Темнота не позволяла Умару в точности видеть то, что выражало лицо Ваххита.

— Я видел это по твоим глазам тогда, — сказал он. — Ты дрожал, как осиновый лист, когда мы подходили к их машинам. Я видел это, Ваххит. Ты не хотел убивать. Ты думал, что Аллах простит им их грех. Не так ли? Да, так, — Умар сам ответил на поставленный вопрос. — Ты думал, что Аллах простит и тебе твой грех бездействия. Но Аллах беспощаден! Да, он справедлив, но он и беспощаден к своим воинам, Ваххит. Он требует от нас невозможного. Он требует, чтобы мы ежесекундно выполняли его волю, истребляя неверных.

Умар снова развернулся к Ваххиту спиной и пошел вперед, но уже более медленно. Ваххит облегченно вздохнул.

С каждой минутой смеркалось все больше. Тьма становилась такой густой, что вскоре едва ли можно было различить фигуру человека на расстоянии нескольких шагов.

— Умар, — осторожно позвал Ваххит. — А как ты считаешь, может быть, нам вернуться к машине? Час назад там еще никого не было, но это не значит, что и сейчас они не появились для совершения прелюбодеяния… Умар! — ему снова пришлось окликнуть Абдулина, поскольку тот не отзывался.

— Я слышу тебя. Иди за мной. Там, — Умар показал пальцем в направлении своего движения. — Там должна быть еще одна поляна.

Ваххит пристально всмотрелся вперед, но ничего, кроме «лысых» у основания стволов лиственничных деревьев, не заметил.

— Я знаю самый короткий путь к тому месту. Но надо пройти лесом. А вернемся уже по дороге…

Умар продолжал свое шествие. Перечить ему теперь было небезопасно. Ваххит пожалел, что час назад, когда они были в кафе, он не попытался остановить Умара от обильного возлияния. Теперь, пока хмель еще не до конца выветрился из головы Абдулина, пытаться убедить его вернуться было бесполезно.

— Ты боишься? — спросил Умар после небольшой паузы.

— Нет, Умар, — благоразумно предпочел соврать Ваххит.

Они оба вновь замолчали. Ваххит крепко сжимал рукоятку своего «вальтера». На мгновение он поймал себя на мысли, что бы было, если поднять сейчас пистолет и выстрелить в спину Умару. Но чеченец словно почувствовал это своим звериным чутьем.

— Почему ты все время, как шакал, идешь за мной? — грубо спросил Умар, замедляя шаг, но не оборачиваясь. — Иди впереди меня. Я хочу смотреть тебе в спину.

Ваххит нехотя прошел вперед.

— Но я не знаю пути, — попытался было воспротивиться он. — Куда мы идем, Умар? Разве там мы можем встретить кого-нибудь? Кто поедет в лес так далеко, чтобы заняться любовью?

— С каких пор ты стал сомневаться в моих действиях? — Теперь Умар следовал по пятам за Ваххитом.

— Нет, Умар, я нисколько не сомневаюсь. — Ваххит покосился назад.

Умар шел чуть правее. Ваххит видел в темноте, как поблескивает в последних отблесках дневного света, доходящих до чащи, ствол его «макарова».

— Ты не доверяешь мне, — мрачно произнес Умар после очередной установившейся в разговоре паузы.

— Да нет, Умар…

— У тебя есть семья, Ваххит? — неожиданно задал вопрос Умар.

— Да. У меня есть жена…

— Ты должен отказаться от семьи, — потребовал старший. — Родство мусульман построено на основе братства. В Коране сказано, что мусульмане — это те, которые пожертвовали своими семьями и достоянием в надежде обрести милость и довольство Аллаха.

Ваххит промолчал, не зная, что можно ответить на это. Вся обстановка сегодняшнего вечера ему не нравилась, а думать о собственной семье ему сейчас хотелось меньше всего. Напротив, Ваххит стал замечать, что с каждым днем все больше отдаляется от своей семьи. После того как он попал в отряд к Абдулину, основной целью его жизни стал джихад. Газават наполнял его бесполезную и скучную до настоящего момента жизнь смыслом. Он знал, что нужно делать, находил приложение своей нерастраченной энергии…

Сейчас они болтались по лесу уже больше полутора часов, и Ваххит окончательно перестал воспринимать своего вожака как психически нормального человека. Погруженный в свои мысли Ваххит не заметил, как впереди среди деревьев замаячил просвет. Они, как и обещал Умар, вышли на небольшую поляну.