Пастырь из спецназа - Михаил Серегин

Он кинул в сторону Алексия испепеляющий взгляд, и диакон виновато скосил глаза в сторону – он явно не решался выполнить распоряжение. И тогда отец Василий завершил отпуст и, степенно оглянувшись по сторонам, как бы ненароком направился мимо иконы.

– София? – как бы удивился он, поравнявшись со старухой.

– Верно, батюшка, – улыбнулась гадалка.

Стоящие рядом прихожане сразу же навострили уши.

– Никак вы к православной вере лицом повернулись? – как бы обрадовался он: начинать скандал прямо возле иконы священнику было не с руки.

– А я от нее, батюшка, и не отворачивалась никогда, – спокойно ответила старуха.

Отец Василий сжал кулаки. Затевать теологический диспут было неуместно, а у него даже из головы вылетело, что он, собственно, хотел сказать… Старая ведьма как-то выбила его из привычной колеи.

– Так пришли бы на исповедь, причастились, как и подобает православной христианке… – через силу улыбнулся он.

– Ты же меня выгнать из храма божьего хотел, Мишаня, – улыбнулась в ответ бабка Софья. – А сам разговоры умные ведешь… С чего бы?

Отец Василий совсем растерялся. Гадалка не только не ответила на его прямой вопрос, но еще и поддела!

– Вразумить пытаюсь тебя, София, – заиграл он желваками. – Да, видно, не получится.

– Себя вразуми, Мишенька, – улыбнулась бабка. – А у меня все правильно идет: друзей во врагов не превращаю и с врагами хлеб не делю…

– Когда это я так делал? – выпучил глаза священник.

– Не делал, так сделаешь, – отвела глаза в сторону ведьма и вдруг повернулась и заглянула в глаза отцу Василию так глубоко, что его покачнуло! – И за женой присматривай, Миша, не оставляй одну, ей и так тяжело за тобой приходится, а тут еще и рожать… Брось свои свары – без тебя разберутся, есть кому! Главное, Олюшку свою одну не бросай… А то, не ровен час, боком вылезет!

Бабка повернулась и, не оглядываясь, пошла прочь из храма – спина прямая, походка ровная, голова поставлена гордо…

– Ведьма… – прошептал отец Василий. – Сущая ведьма!

* * *

Он настолько расстроился, что весь день уже ни о чем другом и думать не мог. «Ведьма проклятая!» – шептал он, понимая, что делает совсем не то и относится не так, как следует. И не должно ему придавать Софьиным словам больше силы, чем вложила в них она сама. Но, наверное, где-то внутри, очень далеко внутри, он все еще боялся ее, как боялась Софью его собственная мать и как боялись ее и матери его школьных друзей.

Отец Василий с огромным трудом дождался конца дня и побрел домой. Пришел, почти без аппетита поужинал и рухнул на койку. Ольга присела рядом и положила свою прохладную руку на жаркий лоб мужа.

– Не заболели?

– Нет, Олюшка, ничего.

– Вы не раскисайте, пожалуйста…

«И то правда, – подумал отец Василий. – Грех мне так вот раскисать из-за глупой бабы!» Он вскочил с койки, снял рясу и подрясник и полез в единственный уцелевший после пожара предмет мебели – старый, скрипучий шкаф. Стоял себе шкафик в подвале, набитый старым хламьем, и не знал, что станет главным хранилищем всего поповского достояния…

– Ты мою телогреечку не видела? – повернулся он к жене.

– Да вот же она… А зачем тебе?

– Съезжу на Стрелке в лес. И впрямь, грех мне раскисать, поедем лучше покатаемся да свежим воздухом подышим!

– Вот и правильно! Вот и хорошо! – горячо поддержала мужа попадья. – И Стрелке радость; застоялась вон совсем…

* * *

Для отца Василия, проводившего каждое свое «пионерское лето» в совхозе, оседлать кобылу было делом недолгим. Но Стрелка сразу заволновалась, начала мешать и все никак не могла поверить в свое счастье.

– Тише, Стрелушка, тише, – в два голоса уговаривали животину поп и попадья, и Стрелка дико поводила глазами, словно хотела сказать: «Да скоро вы там?! Сколько же можно в конце-то концов!»

И лишь когда отец Василий вывел ее под уздцы за ворота, уселся верхом и поощрительно хлопнул ладонью по крупу, Стрелка как-то мигом успокоилась и деловито пошла вперед, совершенно не выказывая нетерпения. Она прекрасно знала, куда они едут, и очень любила такие прогулки, но она знала и другое: они там все равно будут, а значит, можно и не торопиться.

Начало примораживать. Небо над головой очистилось, появились крупные, блестящие звезды, и священник с удивлением пришел к выводу, что никаких облаков, похоже, и не было и всю эту холодную сырую погоду задавал обычный зимний туман. Только теперь его снесло ветром, и все сразу изменилось.

Отец Василий полной грудью вдыхал свежий ночной воздух, и его помаленьку отпускало. Уже через полчаса недобрые слова «Кассандры районного значения» не казались такими уж страшными, а когда он въехал в березовую рощицу за трассой, и вовсе стали казаться полной чушью. «Когда это я друзей во врагов превращал?! – весело хмыкал он. – Ну, Софка! Ну, блин, пророчица хренова!»

Чтобы углубиться в рощу и окончательно попрощаться с вездесущими следами цивилизации, он обогнул по периметру так и не достроенную автозаправку, наклонился, чтобы нормально проехать под ветвями огромной старой березы, и вдруг заметил, что на заправке стоят две машины.

«Надо же, – подумал он. – Неужели достраивать думают?»

Хлопнула дверца, и возле одной из машин появилась темная мужская фигура. Хлопнула вторая дверца…

«Точно! – решил он. – Или осматривают на предмет продажи, или уже дела передают. И правильно! Нечего добру без дела стоять…»

Чтобы не мешать, он легонько натянул повод, и Стрелка, мягко ступая копытами в пушистый снег, послушно отвернула влево и пошла меж двух рядов высоких берез. Под черным небом почти целиком белые стволы на фоне еще более белого снега смотрелись совершенно сюрреалистично.

Кто-то на заправке включил фары, и машина, легко заурчав, отъехала в сторону. Яркий свет на секунду скользнул по березам, и отец Василий инстинктивно напрягся: там, впереди, что-то блеснуло.

– Вперед, Стрелка, – негромко распорядился он и хлопнул кобылу по крупу.

Стрелка прибавила ходу, и отец Василий, привстав на стременах, принялся внимательно всматриваться в темноту. И тогда в том же месте снова блеснул отраженный свет. Сомнений не оставалось: это оптика!

Времени на размышления не было. Потому что блеску оптики в ночном лесу могло быть только одно объяснение: кто-то невидимый вот-вот мягко спустит курок, и один из тех, на стоянке, повалится лицом вниз.

– Берегись! – заорал отец Василий людям на стоянке и, пришпорив лошадь, в две секунды оказался прямо перед оцепеневшим от неожиданности мужиком.

– Стоять! Ни с места! – жестко распорядился священник и, остановив Стрелку, спрыгнул. – Кто такой?!