Риск просчитать невозможно - Михаил Серегин

Психологическая обработка закончилась только около пяти. Если в голове еще и жила когда-то мысль о том, что лишать жизни себе подобных противоестественно, то сейчас от нее не осталось и следа. Умелые учителя разгромили ее в пух и прах, не оставив камня на камне от этой мысли. А коль так, то пришло время познакомить новоявленного бойца с его новой жертвой. О том, что это состоится именно сегодня, Валентин узнал из того же громкоговорителя в потолке, важно поделившегося этой новостью.

Вскоре вместе с ужином ему принесли несколько папок. Все они содержали информацию на одного и того же человека, которого ему предстояло убить. Взглянув на первые несколько фотоснимков, украшающих подборку, Валентин просто не смог не усмехнуться – отдел аналитики и сбора поработал на славу, не только подобрав жертву, как говорится, нужного калибра, но еще и представил ее в таком виде, что не возненавидеть ее было просто невозможно. Все фото, как одно, вызывали отвращение и неприязнь к тому, кто на них был. А был на них самый вроде бы обычный, слегка полноватый мужичок с совершенно невыразительной внешностью, высоким морщинистым лбом и поврежденной какой-то давней травмой правой бровью, рассеченной надвое посередине.

Человек как человек, если не брать во внимание то, что заснят он был в таких ситуациях, которые никак, кроме фотомонтажа, воспроизвести и невозможно. У Грачева был острый глаз, и он, внимательно всмотревшись в один из снимков, довольно быстро понял, что хоть и старался фотограф, но обман скрыть не удалось. Нет, сделано все было по высшему классу, ни один профи не прикопается, но вот то несоответствие выражений лица и творимых дел ему, как психологу, остро бросалось в глаза. Что ни говори, а взгляд человека – это самый откровенный рассказчик, и изменить его какими-то спецсредствами пока не по силам. Оно и хорошо.

Чисто ради интереса пересмотрев все фотки, Грачев перешел к остальному. В папке оказались какие-то документы, вырезки из газет, статьи, распечатанные на принтере, видимо, где-то в соседней комнате. Нет необходимости говорить о том, что вся эта подборка обливала грязью несчастного приговоренного, выставляя его перед Валентином в самом жутком свете. Его называли убийцей, изменником родины, бессердечным монстром, изломавшим не один десяток людских судеб. Как ни крути, а по всему этому выходило, что Валентин должен начать страстно ненавидеть того, кого ему показали, пусть пока и заочно.

Проблема была только в том, что Грачев не умел ненавидеть. То есть раньше он был даже в этом уверен, всегда видя хоть что-то человеческое даже в самом плохом и жестоком убийце, но и теперь вера в то, что не все так плохо, как ему подносят, еще теплилась где-то в глубине души. Валентин просто мысленно искал оправдание всем поступкам этого человека, пусть даже и понимая, что все обвинения – сплошная липа. И все-таки от легкой, но все же личной неприязни к нему полностью избавиться так и не удалось.

* * *

Хорошо понимая, что ответ на все возникшие у них вопросы может дать только кто-то из работников клиники, а вовсе не посторонний, спасатели в конце концов пришли к выводу, что придется рискнуть и вновь заглянуть в институт. А тут Ашот еще вспомнил, что при первом посещении клиники, когда он ехал в лифте, видел там одного старика, которого все называли дядей Федей, и предположил, что уж тот-то точно может это расшифровать, да и вряд ли в отличие от остальных сдаст их кому-либо. Его и решено было найти.

Величко сразу позвонил в клинику, попросил к телефону Федора Скупова, но ему ответили, что тот уже отбыл домой. Кое-как выпросив у дамочки его адрес, Алекс быстро начеркал его на листке и, повесив трубку, радостно махнул им в воздухе.

– Осталось только к нему заглянуть. То, что он не в клинике, нам даже на руку – никто и не узнает.

Отправиться решили прямо сейчас. Быстро загрузились в джип Ашота, и тот дал по газам.

Дорога до дома Скупова заняла у спасателей всего около двадцати пяти минут. Припарковав машину, они незамедлительно отправилась наверх. Поднявшись на нужный этаж, настойчиво надавили на дверной звонок, и где-то в квартире залилась соловьиная трель. Через несколько минут дверь им открыл старенький бодрячок с коротенькой бородкой, одетый в обычную полосатую синюю рубашку и старые, тоже полосатые, штаны с хорошо проглаженными стрелками.

Окинув спасателей угрюмым взглядом и никого из них не узнав, он сухо спросил:

– Вы к кому?

– К вам, если вы, конечно, дядя Федя, – ответил за всех Алекс. Остальные, с Графом включительно, согласно закивали.

– А зачем ко мне? – поинтересовался он, недоумевая, что могло понадобиться таким амбалам от его скромной персоны.

– Хотели с вами поговорить, – пояснил Алекс. – О делах вашей клиники.

– Клиники? – повторил без всяких эмоций дед.

– Мы можем войти?

– Да входите, конечно, – отступил от двери старик. – Я гостям всегда рад. Сейчас чайку согрею, попьем, поговорим. Уж даже и не представляю, что это вам понадобилось.

Спасатели не спеша проследовали за стариком в его квартиру и остановились только в кухне, куда он их и привел. Там сели на покрытый старым пледом диван и занялись изучением внутреннего убранства жилища ученого. Скупов жил не очень богато. У него не было дорогой, купленной в элитном салоне, мебели, а та, что была, скорее всего, приобреталась десяток-другой лет назад. Впрочем, не так давно ее заново облицевали, и теперь она казалось довольно-таки свежей.

Помимо стола, дивана и холодильника, в кухне имелся и небольшой телевизор с плоским экраном, рядом с которым находился однокассетный магнитофон. В проеме между окнами размещались огромные напольные растения, очень напоминающие пальмы. Они-то и добавляли необходимый уют и делали интерьер запоминающимся. И все же во всем чувствовалась какая-то умеренность. Не было никаких лишних фарфоровых статуэточек и посуды, пестрых пледов на диване и креслах.

Пока они вертели головами по сторонам, дед уже закончил с приготовлением чая и, молча поставив перед ними чашки, а затем и пододвинув поближе вазу с печеньем, спросил:

– Вы же спасатели, я верно запомнил? Видел вас, когда с Германом Юрьевичем несчастье случилось. Хороший был человек, очень хороший…

Старик с сожалением вздохнул, а затем предложил всем угощаться. Андрей с Ашотом тут же схватились за свои чашки, а Алекс произнес:

– Мы действительно из спасательной службы, и к вам не просто так. Мы пытаемся кое-что понять, но наткнулись на вещи от нас очень далекие. Хотелось бы, чтобы вы нам помогли.

– Ну коль смогу. – Скупов развел руками. – Говорите, что вам непонятно?

Алекс достал из-за пазухи сверток распечаток добытой Андреем информации и протянул его Федору Феодосиевичу.

– Можете сказать, что это?

– Только когда посмотрю, – торопливо доставая из кармана очки и надевая их на нос, отозвался Скупов, принимая бумаги.

Затем сел, внимательно пробежал взглядом по первой странице. Остальные просто пролистал и, подняв голову, с нескрываемым удивлением уставился на спасателей.