28 панфиловцев. "Велика Россия, а отступать некуда - позади Москва!" - Владимир Першанин

Второй пулеметный расчет был более подготовлен. Коренастый сержант доложил, что прошел срочную службу и пулемет знает хорошо.

– Стрелял из него?

– Конечно. Штук восемь дисков точно выпустил, пока не ранили.

Фамилия коренастого сержанта была Чурюмов. Держался он уверенно, чего нельзя было сказать о младшем лейтенанте Орехове. Его прислали вместо погибшего лейтенанта Михаила Шишкина.

Юрий Орехов, по-мальчишески нескладный, переминался с ноги на ногу. Наверное, он еще не брился. Отложив разговор с младшим лейтенантом, Краев продолжал расспрашивать бойцов.

Большинство знали винтовку лишь теоретически, если не считать трех-пяти боевых выстрелов. С автоматом «ППШ» были знакомы единицы. Но что больше всего обескуражило и даже возмутило командира роты, это то, что новички не были обучены обращению с гранатами.

Если «лимонка» была проста в обращении, то ручные гранаты «РГД 33» и противотанковые «РПГ 40» новобранцы знали лишь по картинкам.

Андрей Краев знал, что занятий с применением боевых гранат в учебных и запасных полках начальство старательно избегает. Опасаются случайных взрывов, которые влекут за собой «небоевые потери» и долгие разбирательства.

Можно слететь с теплого преподавательского места и очутиться вместе с маршевой ротой на переднем крае. Чего некоторые командиры очень не хотели, зная, какие потери несет командирский состав.

Генерал Панфилов готовил людей на совесть и приучил к этому своих офицеров, поэтому так умело сражались его полки, а дивизия стала гвардейской.

– Научим их гранатами пользоваться, – сказал Иван Коржак. – И танков не бояться.

Вскоре пришло новое пополнение, и численность роты была доведена до ста тридцати человек, которых активно обучали. Пришли двенадцать сержантов, неплохо подготовленных. Это было хорошее подспорье для командиров взводов.

Поступило и новое вооружение, два противотанковых ружья, несколько автоматов «ППШ», а количество пулеметов увеличено до шести (два «максима» и четыре «дегтяревых»).

С первых дней Андрей Краев организовал учебу, рассчитывая, что пара недель передышки у него будет. Этот минимальный срок он наметил, чтобы создать группы истребителей танков, научить новобранцев простейшим навыкам.

Комбат Суханов помог получить патроны и гранаты для боевой учебы. То, что она необходима, сразу подтвердили два случая.

Как прятаться от вражеской авиации, бойцы научились быстро. По команде «воздух» красноармейцы сразу бросались в укрытия или прятались между деревьями. Но это когда летело звено или эскадрилья вражеских самолетов.

Тягостный случай произошел в один из первых дней. Бойцы под командой нового командира взвода Юрия Орехова с азартом проводили учебную атаку. Пулеметную стрельбу имитировали самодельные трещотки. Бойцы перебежками атаковали, кое-где сходились врукопашную.

Увлеклись настолько, что не заметил легкий самолет-разведчик «Хеншель 123». Хотя не заметить его было трудно. С оранжевым капотом, такой же ярко-оранжевой окантовкой крыла и черно-белым крестом на фюзеляже, он описывал круг на высоте километра.

«Хеншель» больше походил на спортивный планер, с широким крылом на распорках и открытой задней частью кабины. Бойцы с любопытством рассматривали его.

– Разведчик, – определил младший лейтенант. – Разлетался, гад!

– Воздух! – вдруг закричал сержант Савенко, помощник командира взвода.

Некоторые бойцы прыгнули в учебную траншею, другие продолжали стоять. Яркий самолет, плывущий высоко в небе, как-то не вязался с опасностью.

Однако Тимофей Савенко уже сталкивался с «хеншелем» и знал, что машина далеко не такая безобидная, как казалась на вид. Два пулемета «МГ 15» (скорострельность тысяча выстрелов в минуту), 150 килограммов бомб делали его опасным противником.

Самолет не спеша продолжал описывать круг, постепенно снижаясь. Это не было пикирование, а продолжение полета. Так осторожно подкрадывается хищник к своей добыче.

– Юрий… товарищ лейтенант, – подбегая к молодому взводному, кричал опытный сержант. – Нас атакуют! Воздух! Все в укрытия.

Бойцы кинулись кто куда, некоторые в растерянности оставались на открытом месте. «Хеншель» перешел на пикирование, вниз полетели бомбы. Это были осколочные «десятикилограммовки», но их было двенадцать штук.

Теперь уже разбегался и прятался весь взвод. Взрывы раздавались один за другим, поднимая фонтаны мерзлой земли, хвои, спрессованного снега. Взвод спасли энергичность сержанта Тимофея Савенко и густой сосняк, куда добежали большинство бойцов.

Но взрыв достал одного из новобранцев, подбросил тело и швырнул в снег. Затем «хеншель» открыл огонь из носового пулемета, а выходя из пологого пикирования, взвод обстрелял наблюдатель из второго пулемета.

Сержант, вскинув самозарядку, выпустил весь магазин вслед. Самолет дернулся (видимо, одна из пуль достала его), но продолжал полет и вскоре исчез.

Младший лейтенант Орехов стоял рядом с «наганом» в руке, бледный от пережитого. Он тоже выпустил барабан своего револьвера, чтобы не отстать от подчиненного.

– Ну что, получили крещение? – насмешливо спросил Тимофей, меняя магазин.

– Пожалуй, – отозвался младший лейтенант.

– Ты больше из «нагана» по самолетам не стреляй. Лучше за воздухом следи и людей оберегай.

Взводный хотел что-то ответить, но сержант забросил винтовку за спину и кивнул:

– Пошли посмотрим. У нас потери, кажется, имеются.

Боец, угодивший под бомбу, был убит наповал. Тело было смято, пробито осколками. Вокруг расплылось большое кровяное пятно.

– Еще раненый имеется, – сказал кто-то из бойцов.

Ранило высокого рыжеволосого красноармейца, чем-то похожего на погибшего несколько дней назад Антона Федосеева. Толстая ветка, оторванная взрывом, смяла каску и оглушила бойца.

Тот пришел в себя и ощупывал голову.

– Подожди, дай я сам гляну, – сказал Савенко.

Осмотрев голову, успокоил бойца:

– Жить будешь. Штаны сухие?

– Обижаете, товарищ сержант. Я и не испугался.

– Ладно, берите погибшего и возвращаемся в роту. Сегодня прошли две темы: «Взвод в наступлении» и «Воздушный налет» на двойку с плюсом, но освоили.

И сплюнул, не глядя на младшего лейтенанта.

Андрей Краев, узнав о гибели бойца, кричать или отчитывать взводного Орехова не стал.

– Понял, что на войне рот не разевают? Особенно командиры. Родителям бойца напишешь письмо. Откуда он родом?

– Из-под Ярославля. А что писать?

Орехов, кажется, еще не пришел в себя.

– Дай сюда свой «наган», – вместо ответа потребовал Краев. Осмотрел пустые гнезда барабана. – Почему оружие не перезарядил? Ты на прогулке, что ли?