Победу ни с кем не делим! - Альберт Байкалов

Барбара открыла глаза, и некоторое время неподвижно лежала, глядя в потолок, пытаясь вспомнить, чем закончился сон. Он был вновь с участием того сероглазого русского. Будто бы на семьдесят второй авеню на нее нападают люди в черных балахонах. На головах капюшоны, и тень скрывает лица. Она кричит, но не слышит собственного голоса. Бежит, но воздух становится вязким и удается с трудом сделать лишь несколько шагов. Она понимает, что обречена, и тут появляется он. На нем обыкновенные джинсы и футболка. Только лицо снова в этом ужасном гриме… Барбара улыбнулась. Странно, он этими полосами, какой-то первобытной силой, исходившей изнутри, пробудил в ней странное влечение и грезы, как в далекой юности. Она потянулась и села. Солнце уже заглядывало через неплотно сдвинутые занавески. В голове шумело, ныла нога.

Спать она легла за полночь, проглотив сразу несколько таблеток антидепрессантов. Нет, психическое состояние ее было на удивление хорошим. Ее не терзали страхи, на глаза не наворачивались слезы, а в ушах не стояли крики женщин, оплакивающих расстрелянных в больнице людей. Просто она знала, что такое огромное количество информации и впечатлений требует переосмысления, а перевозбужденному мозгу необходим отдых. Однако едва болезненное забытье туманом стало обволакивать воспаленное сознание, как в дверь постучали. Барбара встала, стянула со спинки стула халат, накинула. Прошла в прихожую, щелкнула выключателем и задержалась у зеркала. Веки припухли, волосы дыбом, бледная кожа на лице слегка отливала желтизной. Дома она ни за что не показалась бы в таком виде даже перед близкой подругой. Но здесь другое дело, работа, причем на войне, в которой, как совсем недавно казалось, гибнет едва зародившаяся демократия.

Это был Кен. Как она и предполагала, он с порога стал что-то лепетать в свое оправдание, извиняться, но Барбара едва держалась на ногах и почти ничего из его скомканной речи не понимала. Она пригласила его в комнату, устало плюхнулась на диван и приготовилась слушать. Однако спустя минуту поняла, что никакая усталость и лекарства не могут заставить человека равнодушно отнестись к вопиющей лжи.

– Я очень виноват перед тобой и всеми теми, кого пытали эти сволочи, – быстро, глотая окончания, говорил Кен, сидя на краешке кресла. – Поверь, я думал, что все смогут убежать. Ты ведь знаешь, я не умею бегать… Я…

– Постой, – Барбара сильнее закуталась в халат, – где ты не был и кого пытали?

– Как же? – он захлопал глазами, увеличенными стеклами очков. – Я знаю, как русские расправились с охраной, глумились над вами.

Некоторое время, переваривая услышанное, Барбара смотрела на Кена. Комната была освещена приглушенным светом настенных бра. Те, кто когда-то занимался оборудованием номеров, добивался атмосферы интима. Сейчас, на фоне последних событий, в этом полумраке все выглядело зловеще. Стекла очков Криса отталкивающе блеснули. На какое-то время ей показалось, что это вовсе не он. Она поежилась.

– Ничего такого не было, – Барбара прикрыла рот ладонью и зевнула. – Иди спать.

– Значит, вас заставили молчать? – то ли спросил, то ли сделал вывод Кен.

– Никто нас не заставлял молчать! – Барбаре порядком надоело его присутствие, и она ждала, когда он покинет апартаменты, чтобы снова лечь. – Лучше расскажи, как вам удалось добраться до Тбилиси?

– Помнишь американца, который встретил нас возле сожженных машин? – он откинулся на спинку кресла и выжидающе уставился на Барбару.

– Помню, – подтвердила она, теряя терпение. – Разве есть повод ставить под сомнение мою память?

– Он вызвал военных, и нас на машине довезли до города.

– Ясно, – она посмотрела на часы. – А почему так поздно?

– Мы давали показания.

– О чем? – она удивилась. – Ты же ничего не видел.

– Как? – он подался вперед. – Я даже успел снять на камеру несколько отличных кадров!

– Вот как! И где они?

– Уже отправил.

– Что там?

– Русские стреляют в грузинских солдат, – он пожал плечами. – Я не понимаю тебя.

– Это я тебя не понимаю, – оборвала она его. – Русские спасли нас! А провокаторы из числа гангстеров собирались расправиться с нами. И вообще надо убираться отсюда. Мы оказались участниками шоу, которое устроил президент Грузии. Боюсь, когда во всем разберутся, нашей карьере придет конец. Я только позвонила в редакцию, как меня засыпали странными вопросами, на которые не дали ответить, а через полчаса в эфир уже вышел репортаж, основанный на моем рассказе!

– Барбара, – Кен покосился на окна, словно за ними мог кто-то стоять, – человек, который разговаривал сегодня со мной, очень интересовался тобой.

– Ну и что? – она вспомнила, как грузин разглядывал ее ноги. – Я могу нравиться мужчинам.

– Нет, – он поправил очки. – Понимаешь, это был нездоровый интерес. Он высказал подозрение, что ты намеренно искажаешь информацию.

– Да я вообще еще ничего не исказила! – воскликнула она и вскочила со своего места. – Вечером я отправила небольшой очерк о поездке и все.

– Я понял, – Кен неожиданно стушевался. – И еще, меня просили узнать, что ты сделала со снимками. Ну, с теми, в грузинской больнице?

– Хотела отправить, но отключили Интернет. Так что репортаж продиктовала по телефону, а фотографии ждут своего часа, – она подошла к столу, включила ноутбук. Спустя минуту компьютер загрузился. Барбара вздохнула – выход в Интернет по-прежнему отсутствовал.

– Ладно, я пойду. – Кен поднялся и направился к дверям…

Сейчас, сидя в постели, Барбара вдруг поняла, что Кен вчера приходил вовсе не для того, чтобы справиться о делах. Он выяснял, как она намерена освещать происходящие в стране события.

Не успела она привести себя в порядок, как в дверь постучали. Это был снова Кен.

– Ты почему такой расстроенный? – с ходу спросила она его.

– А разве есть причины для веселья? – вопросом на вопрос ответил он. – Русские обрушились на Грузию всей своей мощью. Еще пара дней – и они оккупируют всю страну. На территориях сепаратистских республик ночью под прикрытием их войск осетинские карательные отряды начали этнические чистки. Медведев это тот же Милошевич. Я не знаю, куда смотрит международное сообщество. Хотя, возможно, это самый верный шаг не вмешиваться в происходящее. Если они так легко начинают любую войну, что им стоит атаковать Америку своими ракетами?

– Сейчас Олимпиада, – как бы невзначай заметила Барбара, ловя себя на мысли, что даже не посмотрела ее открытие.

– Вот именно, – кивнул Кен, – для русских нет ничего святого.

– Почему ты говоришь о русских? – нахмурилась Барбара, опускаясь на стульчик перед зеркалом.

– А кто еще? – он удивился. – Разве осетины решились бы нападать на такую большую страну, если бы не чувствовали поддержки?

– Ты сказал глупость, – она развернулась к нему и зажала коленями ладони. – Саакашвили сам объявил, что начал операцию по наведению конституционного порядка.