Перебежчик - Евгений Сухов

— Улица Курская, двенадцать, — охотно повторил Фредек Балош.

— При встрече с агентом вы должны будете сказать ему условленную фразу: «Вам привет от дядюшки Панкрата». Это пароль. В ответ вы должны услышать: «Спасибо. Странно, что он меня еще помнит». Это отзыв. Повторите! — снова потребовал Ронге.

— Я говорю пароль: «Вам привет от дядюшки Панкрата». В ответ слышу отзыв: «Спасибо. Странно, что он меня еще помнит».

— У вас отличная память, — сказал полковник Ронге и улыбнулся. — И вот еще что. — Он нарочно выдержал небольшую паузу, потом продолжил: — Этот наш агент — женщина. Зовут ее Наталья Хомченко. Вы должны будете на ней официально жениться. То есть составить настоящую семью. — Сказав это, Макс Ронге метнул на Фредека Балоша быстрый и острый взгляд, чтобы оценить его реакцию на свои слова.

Начальник императорской и королевской разведки заметил, как по лицу Балоша пробежала тень, и быстро добавил:

— Не беспокойтесь. Она молода и весьма недурна собой. — Полковник Ронге изобразил подобие улыбки. — Я почему-то уверен, что у вас все сладится.

Через два дня Фредек Балош уехал. Он имел при себе деньги, личные и проездные документы и шпионскую инструкцию, спрятанную под подкладкой поношенного пиджака. Если бы не долгие стоянки в Житомире и Киеве, связанные с ремонтом железных дорог, то эти без малого семьсот километров от Ровно до Сум можно было бы проехать менее чем за сутки. А так пришлось добираться почти три дня.

Наконец-то Фредек Балош сошел с поезда, покинул деревянное здание вокзала и спросил какую-то женщину, куда следует идти, чтобы попасть на улицу Курскую. Он потопал туда пешочком, поглядывая по сторонам и читая вывески магазинчиков и лавок.

Военных в Сумах было немного. Пока он шел по городу, ему повстречались лишь несколько конных немецких солдат да марширующий отряд кадетов в черных брюках, суконных солдатских гимнастерках и фуражках без кокард.

Улица Курская сплошь состояла из деревянных частных домов с палисадниками, садами и огородами. Фредек Балош нашел двенадцатый дом, отворил калитку и вошел во двор.

Из низенького сарая с потемневшими досками, стоявшего напротив дома, вышла молодая, вполне приятная женщина. Она вытерла руки о передник и выжидающе уставилась на визитера.

Фредек Балош за несколько лет научился вполне сносно говорить по-русски.

Он поздоровался и произнес:

— Вам привет от дядюшки Панкрата.

— Спасибо, — ответила женщина и добавила: — Странно, что он меня еще помнит.

Теперь пришла очередь Балоша выжидающе смотреть и молчать. Но длилось это недолго. Молодая женщина тут же пригласила его в дом. Она совершенно не заботилась о том, что про нее могут подумать соседи.

— Вы, наверное, проголодались с дороги, — скорее констатировала, нежели спросила Наталья и, не дожидаясь ответа гостя, стала собирать на стол.

Обедали они молча, поглядывая друг на друга.

Наталья была одного возраста с Фредеком, ну, может, на годик-другой помоложе. Проживала она одна.

Позже Балош узнал, что ее родители в январе восемнадцатого года попали под большевистские жернова. За пособничество петлюровцам они были расстреляны солдатами отряда особого назначения, присланного из Москвы и возглавляемого товарищем Знаменским.

В апреле восемнадцатого года, когда в Сумы пришли немцы, Наталья отправилась в военную комендатуру и назвала несколько адресов, по которым проживали советские активисты, не успевшие уйти с остальными сумскими большевиками. Уж очень быстро немцы оккупировали всю Украину.

Активистов, указанных Натальей, они арестовали, допросили с пристрастием и расстреляли. Но женщину это мало интересовало. Главное состояло в том, что ее родители получили отмщение. Однако, как считала сама Наталья, только частичное. Она продолжала свое тайное сотрудничество с оккупационными властями.

В конце апреля в Сумы приехал молодой человек, одетый в штатское. Это был офицер императорской и королевской военной разведки «Эвиденцбюро». Он сказал, что его зовут Доминик. Для Натальи так и осталось тайной, настоящим или вымышленным было это имя.

После короткого разговора Доминик увез Наталью с собой. Отсутствовала она три с половиной недели и вернулась с двумя дорожными саквояжами, в которых находились три блока переносной ранцевой радиостанции «Телефункен».

За три дня до приезда в Сумы Фредека Балоша Наталья вышла в эфир под своим позывным Марта. Она получила инструкции относительно Балоша и пароль для его встречи. О том, что он ее будущий законный муж, ей тоже сообщили.

Теперь они сидели за столом напротив друг друга и думали каждый о своем. А может, не особо и напрягались. Ведь все было решено за них.

Молчание затянулось.

Наталья на правах хозяйки первой нарушила его.

— Фредек Балош — это настоящее твое имя? — спросила она.

— Да, — ответил он.

— А меня зовут Наталья.

— Знаю, — произнес Фредек.

Наталья отхлебнула чаю из блюдца, какое-то время молча смотрела на Балоша, а потом сказала:

— Я думала, ты будешь старше. — Она улыбнулась и добавила: — Неплохо выглядишь.

— Ты тоже, — ответил Фредек и тоже улыбнулся.

Их неловкость прошла как-то сама собой. Что делать дальше, известно было обоим. Кроме того, Балош был жив и здоров, что в его положении оказалось большой удачей. Жениться на такой приятной женщине, пусть даже она агент австро-венгерской разведки — не такое уж худое дело. Сам-то он ведь тоже шпион. Работать им с Натальей предстоит не один год, так почему не совместить полезное с приятным?

Наталья застелила широкую кровать и просто объявила:

— Я буду спать с краю.

Балош едва кивнул. Он не возражал.

Ночью они практически не спали, наслаждались близостью. На следующий день случилось то же самое. А еще через две недели по Курской улице разнеслась весть о том, что Наталья Хомченко выходит замуж за своего постояльца, приходящегося ей то ли дальним родственником, то ли хорошим знакомцем ее киевской родни. Гуляли свадьбу громко и весело, с самогоном, гармошкой, плясками, песнями и неизменным мордобитием до первой крови.

Таким вот образом одно из поручений военной императорской и королевской разведки «Эвиденцбюро» было выполнено обоими агентами.

Второе поручение полковника Макса Ронге Фредек Балош исполнил, когда немцы в октябре восемнадцатого года как-то разом снялись и ушли. Они вывезли все оборудование с машиностроительного завода, который местное население звало бельгийским.

Людей, желающих получить твердый заработок было много, но Балош все же умудрился устроиться на работу в вагонное депо. Он сказал, что прежде, еще в Венгрии, ему приходилось заниматься ремонтом составов.

Работы хватало. Паровозы и вагоны были основательно изношены и требовали капитального ремонта. Так что Балошу в депо скучать не приходилось.