Опасные обстоятельства - Александр Тамоников

– Ну, наверное, несчастным себя не ощущает точно!

– Ладно! Пройдет время, богатство утроится, но потом все одно время подыхать придет. Вечно еще никто не жил. А в могилу с собой ничего не возьмешь. Не нужно будет. На хрена тогда воровать? Людей обманывать? Приобретать эти виллы, самолеты, яхты?

Крымов усмехнулся:

– Чтобы хоть недолго в роскоши пожить!

– Да разве это жизнь? Постоянно трястись над своими капиталами, бояться собственной тени, а самое страшное, это знать, что когда сдохнешь, то все, что нажил преступным путем, останется другим.

– Хватит, Сань, демагогии! Мне-то ты чего лекцию читаешь? Я так же, как и ты, отношусь к этим толстосумам.

– Но ведь несправедливо это, Крым?

– Да, но мы-то с тобой что изменить можем? Уволиться из спецслужбы, создать тайную организацию по отстрелу олигархов и коррумпированных чиновников? Так патронов не хватит. И давай кончай об этом. Прикинь лучше, с чего вдруг Кандеашвили решил отозвать банду Горца из России? Что за акцию он планирует на Кавказе?

Тимохин прикурил сигарету, опустив стекло двери:

– А хрен его знает! Но это должна быть такая акция, по сравнению с которой подрывы людей в Благодатном и машины в Светлореченске – мелочь! Иначе какой смысл было убирать успешно действующую диверсионную группу с территории России? Ведь приказ свернуть работу Реваз передал Горцу до финальной стадии террористической акции в Светлореченске. А следовательно, сознательно, а не под действием внешних факторов принимал решение. Впрочем, решение мог принять и не Реваз.

Крымов процедил:

– Надо валить Кандеашвили! Эта мразь сама не успокоится. Он без крови уже жить не сможет.

– Завалим, если получим приказ!

– А если не получим?

Тимохин взглянул на Крымова:

– Что-нибудь придумаем. Много будет зависеть от того, что завтра скажет Феофанов, после встречи с Главкомом и какую конкретно нам определит задачу.

– Ты прав! Но уже сейчас несложно догадаться, что нам вновь придется лететь на Кавказ!

– Надо, полетим!

– А куда ж денемся?..

Тимохин, миновав контрольно-пропускной пункт закрытого военного городка, подъехал к коттеджу Крымова:

– Давай, Вадим! Если что, я тоже буду дома!

– Давай! Завтра в 9-00 быть в штабе!

– Понял. Буду!

– До завтра! Привет семье!

– Взаимно!

Высадив начальника отдела спецмероприятий, командир группы спецназа «Орион» проехал к своей служебной усадьбе. На тротуаре возле ворот коттеджа Тимохин увидел своего заместителя, майора Гарина. Тот, переодевшись в гражданскую одежду, прогуливался по тротуару, явно ожидая появления командира.

Александр остановил «Тойоту» напротив Гарина. Вышел из салона, спросил:

– Меня ждешь, Виктор Алексеевич?

– Да!

– Что-нибудь случилось?

– Нет! Просто хотел узнать, если не секрет, зачем вас с Крымовым вызывали в загородную резиденцию. Мне по графику отпуск положен, отсюда и интерес. Удастся отгулять или придется вновь отложить отдых на неопределенное время?

– Что тебе сказать, Витя? Скорей всего придется отложить.

– Ясно! Супруга будет очень рада. Она уже чемоданы пакует. Мы ж хотели к ее родителям наведаться.

– Понимаю! Предложи съездить одной!

Гарин отрицательно покачал головой:

– Нет, одна не поедет!

– Почему?

– Как будто сам не знаешь. У кого из наших ребят жены уезжали в отпуск, когда мужья находились на выходе?

– И то верно! Не припомню такого случая.

– Вот именно. Но ладно, Саныч, что хотел, узнал, пойду, обрадую супругу.

– А ты, Вить, не спеши. Точно задачу группировке Феофанов определит завтра. Возможно, обойдемся и без тебя. Тогда поедешь к родителям с женой.

Гарин взглянул на командира группы:

– Сам-то понял, что сказал? Ребята на выход, а я в отпуск?

– Ну, тогда извини, хотел, как лучше!

– Не надо, как лучше! Где планируется использование группы?

– На Кавказе. Это все, что я могу тебе сейчас сказать.

– Понятно! Ладно, пойду я. С утра занимаемся по распорядку?

– Нет! Держи парней в казарме. До отдельного распоряжения.

– Ясно!

Проводив взглядом заместителя, Александр въехал во двор своей усадьбы. Тимохину предстояло готовить к предстоящей командировке собственную семью.

Грузия. Понедельник, 27 октября.

Преодолев тысячи километров по земле и воздуху, пройдя через пограничные пункты, Отар Дания в 8-35, наконец, вступил на землю предков. Отход из России для него прошел без проблем. Поселок Сермыш Горец покинул на частном такси. Водитель оказался сговорчивым и, что немаловажно, немногословным. Торговался недолго. За тысячу рублей согласился довезти до аэропорта Краснодара. Ехали медленно, автомобиль вроде не старый, а движок тянул слабо. В Краснодаре Горца ждало разочарование. Прямого рейса на Баку не было. Пришлось лететь в Москву. И уже из Домодедово он попал вечером субботы в столицу Азербайджана. Снял номер в гостинице. В воскресенье нашел таксиста. Тот мог выехать в ночь. Это устроило Горца. Погранпункт он так же прошел без проблем. И вот теперь на маршрутном автобусе, отъехав от поста в небольшом приграничном поселке, Дания искал машину до Гори. Думал, что с этим не возникнет трудностей, но оказалось, заблуждался. Водитель единственного автомобиля с «шашечками» на крыше согласился отвезти пассажира только до Тбилиси. Выбора не было. Договорившись о сумме, выехали в столицу Грузии. Ну, а в Тбилиси желающих подзаработать таксистов оказалось более чем достаточно. В 11-30 поддержанный «Опель» остановился на въезде в Гори. Дания расплатился с водителем, подождал, пока тот не уедет обратно, и направился к усадьбе Георгия Анадзе. Горец знал адрес и нашел нужный дом быстро. Стрелки часов едва перевалили за полдень, когда Дания постучал в ворота высокого забора, окружавшего большой двухэтажный дом. Калитку открыл молодой грузин:

– Здравствуйте! Кто вы и что вам нужно?

– Здравствуй! Это усадьбы Анадзе?

– Да!

– А ты кто?

– Охранник!

– Понятно! Передай хозяину, приехал Отар Дания. И быстрее!

– Это не обязательно. Вас ждут. Проходите, пожалуйста.

Горец прошел во двор. Он был пуст. Дания осмотрелся. Впереди дом, справа здание поменьше, видимо, для охраны или гостей, слева гараж на три машины. Пространство за домом не просматривалось.

Молодой охранник, закрывший ворота, указал на центральный вход главного здания: