Главный бой. Рейд разведчиков-мотоциклистов - Максим Бузин

Дождавшись, когда отряд окажется в сборе, Сергей красноречивыми телодвижениями «разъяснил» подчиненным, что и кому надлежит делать. Получив указания, бойцы разбились на несколько мелких групп, рассыпавшись по всей ширине моста, и потихоньку двинулись вперед в направлении его восточной оконечности. Пятеро танкистов, как и было условлено ранее, шли редкой цепочкой немного позади разведчиков.

Буренков с двумя красноармейцами мягкими неслышными шагами перемещался по левой стороне моста. Внезапно чуткое обоняние лейтенанта уловило в свежем утреннем воздухе специфический аромат тлеющей сигареты.

«Кто-то из немцев закурил на посту, — понял Сергей, — и вероятнее всего, что офицер!»

Условным знаком предупредив товарищей о близости противника и поудобнее зажав в ладони нож, Буренков, крадучись, пошел, как принято говорить, «на запах», подсознательно отметив, что пробивавшийся сквозь туман свет прожекторов померк, уступив место характерным тонам набирающего силу рассвета. Где-то высоко в неразличимых пока небесах послышался нарастающий гул авиационных моторов.

«Значит, погода разгулялась, и скоро появится солнце, — с тревогой подумал лейтенант, разминая вращательными движениями кисти рук, — его лучи за минуты разгонят пелену, и мы окажемся как на ладони! Это не очень хорошо!»

Раздавшийся метрах в десяти правее негромкий звук глухого удара прервал размышления Буренкова. Сообразив, что Верхогонов с ребятами наткнулись на гитлеровских дозорных, он моментально напрягся, хищно раздувая ноздри и всеми органами чувств зондируя окружающее пространство. А между тем резкий запах табачного дыма становился все сильнее, и советскому диверсанту казалось, что он ощущает его терпкий привкус даже во рту.

Сергей, пригнувшись, отвел руку с ножом слегка назад и вовремя, потому что в следующую секунду перед ним, словно из-под земли, вырос силуэт лейтенанта вермахта с сигаретой в зубах! Фашист, сбитый с толку немецкой формой разведчика, вопросительно посмотрел на него, очевидно собираясь о чем-то спросить. Но Буренков не оставил ему на это времени, точным рассчитанным движением вонзив армейский клинок в горло вражеского офицера! Гитлеровец издал булькающий звук, закатил глаза и стал падать назад, однако Сергей успел подхватить уже мертвое тело и аккуратно, чтобы не было шума, опустил его вниз.

— Первый раунд за нами, господин лейтенант Кланке, — не разжимая губ, прошептал Буренков, бегло пролистав солдатскую книжку убитого и, кивнув ожидавшим его команды разведчикам, двинулся дальше…

* * *

…Успешно рассправившись с часовым, оказавшимся у них на пути, Верхогонов, Бодарев и Шагунин изменили тактику. Как и Буренков, они отчетливо слышали доносившийся сверху шум пролетающих самолетов и догадались, что облака расступились, а восходящее солнце скоро рассеет туман. Поэтому решили прибегнуть к следующей хитрости.

Верхогонов отдал Терентию свой автомат и с низко опущенной головой и поднятыми вверх руками пошел впереди, изображая пленного. А чуточку сзади и по бокам от него с каменными лицами, взяв «MP-40» на изготовку, шествовали переодетые немцами красноармейцы.

Благополучно миновав два пролета, разведчики в условиях быстро улучшающейся видимости подошли к крайней части моста, где фашисты накануне поставили танки и оборудовали огневую точку, выложив полукругом мешки, плотно набитые песком. За этим укрытием и расположился пулеметный расчет, состоявший из унтер-офицера и рядового, привалившихся спинами к импровизированному брустверу. Помимо установленного на сошки возле бойницы «MG-34» с заправленной лентой, рядом с каждым лежал пистолет-пулемет «МР-40». Чуть поодаль, опершись на перила ограждения и по очереди зевая, стояли трое вооруженных винтовками солдат.

Услышав приближающиеся шаги, караульные синхронно повернули головы и вскинули оружие, но, хорошенько рассмотрев, кто идет следом за русским, успокоились. Гитлеровская форма разведчиков ввела часовых в заблуждение.

— Гриша, берешь троих, пулеметчики наши, — прошептал Бодарев, скорчив свирепую физиономию, и подтолкнул стволом автомата между лопаток бредущего с поникшими плечами сержанта.

— Хорошо, — пробурчал тот, спотыкаясь и делая вид, что едва держится на ногах.

Неловкость русского вызвала довольные смешки у фашистов. Один из солдат, расслабленно закинув на плечо винтовку, отделился от своих товарищей и, естественно ничего не подозревая, сделал несколько шагов навстречу советским разведчикам.

— Где вы заарканили этого кабана? — весело спросил он.

— Я! — разобрав, и то не полностью, лишь последнее из всей фразы слово, улыбнулся Алик в ответ и резко толкнул Верхогонова в сторону рассмеявшихся и окончательно утративших бдительность врагов. — Действуй, Григорий!

— Кого ты свиньей назвал, урод! — пробежав по инерции несколько шагов и пружинисто оттолкнувшись ногами от земли, прорычал сквозь зубы сержант и, будто китобойный гарпун, врезался могучим плечом в грудь продолжавшего улыбаться фашиста.

Получив сильнейший толчок, сопоставимый, наверное, с лобовым ударом мчащегося на всех парах локомотива, солдат, размахивая руками и нелепо перевернувшись в воздухе, отлетел в сторону, с утробным звуком врезавшись в продолжавших стоять истуканами возле перил сослуживцев. Пока немцы, ругаясь и бестолково вытаращив глаза, пытались разобраться в возникшей сутолоке, Верхогонов преодолел разделявшую их дистанцию. В руке сержанта блеснул устрашающих размеров нож, и Григорий двумя размашистыми движениями отправил на тот свет соответствующее количество фашистов. Что касается третьего солдата, который абсолютно не соображал после столкновения с русским «кабаном» и своего короткого полета «в нижних слоях атмосферы», то разведчик, оставивший смертоносный клинок в одном из трупов, просто обхватил его поперек туловища руками и сбросил с моста вниз!

Бодарев и Шагунин тоже времени зря не теряли, сноровисто уложив на месте разящими ударами остро заточенных саперных лопаток опешивших пулеметчиков. Покончив с караульными, диверсанты забрались на броню гитлеровских танков и увидели, что все люки закрыты. Видимо, вражеские танкисты решили отоспаться и заперлись внутри своих «коробок». Тогда красноармейцы, чтобы выкурить немцев, стали готовить к применению самодельные дымовые шашки, изготовленные собственноручно Павлом Ивановичем Ермишиным. Верхогонов же с «машиненгевер» в руках устроился за мешками, прикрывая разведчиков с тыла. Водя пулеметным стволом из стороны в сторону, он, сузив свирепые, как у разъяренной пантеры, зрачки, прислушивался к каждому подозрительному шороху, но появление лейтенанта Буренкова, возникшего точно из ниоткуда, парадоксальным образом прошляпил!

— Калуга, — свистящий шепот, раздавшийся над самым ухом сержанта, заставил его вздрогнуть.

Нервы Григория, подобно натянутым стальным канатам, были напряжены до предела, и он лишь чудом сдержался, чтобы рефлексивно не нажать на курок, в самое последнее мгновение вспомнив про кодовые слова пароля!

— Череповец, — убирая полусогнутый указательный палец со спускового крючка пулемета, хрипло произнес Верхогонов и недовольно покачал головой, глядя на лейтенанта снизу вверх. — Серега, больше так не делай. Я чуть очередь с перепугу не дал.