Рискованный рейд - Анатолий Гончар

– Нашли новые отпечатки, – сообщил по телефону Трунцев, некоторое время спустя докладывая начальнику отдела о результатах производимого обыска. – Возможно, очень давние. Находились с нижней стороны сиденья табуретки.

– По базе данных пробили? – В голосе полковника чувствовался загорающийся азарт.

– Пробили.

– Нашли?

– Нашли, Сергей Федорович, нашли…

– А почему так потерянно?

– Судя по всему, опять мимо…

– Объясни, – потребовал полковник.

– Едва ли обладатель этих отпечатков может быть причастен к террору. Рыбкин Александр Александрович, пенсионер, инвалид.

– Вскройте всю его подноготную! Когда? Где? Как? Родился, женился…

– Рыбкин Александр Александрович, – уже стоя в кабинете начальника, докладывал Трунцев. – 1961 года рождения, окончил…кую среднюю школу. Срочную службу проходил на…56-й базе хранения, Туркестанский военный округ. Демобилизовавшись, поступил в институт радиоэлектроники, успешно окончил и до 1994 года работал на бывшем «Завод-аппарат-приборе», ныне ООО «Глокус». Занимался военными разработками – что-то по вопросу радиосвязи. Кстати, в прошлом известный радиолюбитель. После закрытия «Завод-аппарат-прибора» в 1994 году остался без работы, развелся с женой, пил и, в конце концов, в пьяном виде попал под машину. Кстати говоря, за рулем сбившей его «Ауди» сидел зять нынешнего спикера областной Думы Ивахнова, некий Сивчиков Никанор Робертович. Показания свидетелей о происшедшем расходятся. Кое-кто утверждал, что дорогу гражданин Рыбкин переходил на зеленый свет, но алкоголь в крови не дал ему никаких шансов на рассмотрение дела в его пользу. В результате ДТП гражданин Рыбкин получил множественные переломы левого бедра и голени; кость левой руки, попавшая под колеса машины, оказалась раздробленной. Из больницы гражданин Рыбкин вышел инвалидом второй группы. После чего стал еще более замкнутым, перестал общаться с бывшими друзьями, а по свидетельству сестры, около года назад вообще всем запретил появляться у него в доме. Когда же она, несмотря на запрет, постучалась к нему в квартиру, он не только не впустил ее, но наорал, обозвал нехорошими словами и поклялся в следующий раз, если она «притащится», плеснуть в нее кислотой. Пить, по словам знакомых, он практически бросил. В целом ничем не примечателен. Вот и вся информация.

– Негусто, – отозвался полковник. – И все же, все же… Вы взяли его под наблюдение?

– А есть ли необходимость? – Дальнейшие следственные действия в отношения Рыбкина казались Трунцеву излишними.

– Но каким-то образом его отпечатки в квартиру все же попали?

– Ну, не знаю, зашел человек в гости…

– Из соседнего города?

– А может, в мебельном магазине на стульчик присел отдохнуть или еще как…

– На стульчик? Вот ты, Аркадий Иванович, его об этом возьми и спроси. И вот еще что: разузнай подробнее об этой…56-й базе хранения.

В следующий раз Трунцев докладывал своему начальнику по телефону:

– Мы выяснили все по…56-й базе хранения. Сейчас такого подразделения не существует, но в годы его службы в/ч… значится как база хранения некондиционных боеприпасов, а попросту говоря, в то время это был пункт уничтожения некондиции. Служа там…

– …Рыбкин вполне мог быть причастен к уничтожению некондиционных боеприпасов, – продолжил полковник мысль своего подчиненного. – Аркадий Иванович, срочно ордер на обыск!

– Уже занимаемся.

– Пенсионера под наблюдение!

– Ищем.

– Действуйте! – приказал Колпашников, а сам погрузился в размышления.

…Служил на базе хранения некондиционных боеприпасов и, возможно, был причастен к ее утилизации. Вот откуда у него могут быть первичные навыки и тяга к минно-подрывному делу. Некондиция, подлежавшая уничтожению… Некондиция, инвалидность и знание радиоэлектроники – неужели все это могло дать столь взрывоопасную смесь?

Но все эти рассуждения имели смысл только в том случае, если Рыбкин был действительно тем человеком, или скорее зверем, на которого отдел полковника Колпашникова уже не первый месяц вел настоящую охоту.

Ордер на обыск в квартире Рыбкина Александра Александровича был получен оперативно. А вот чтобы вскрыть дверь, пришлось повозиться. Наконец следственная бригада отдела по борьбе с терроризмом вошла в пахнущее оловом и канифолью помещение.

В комнатах царил беспорядок, на двух столах, состыкованных друг с другом, стояли несколько старых радиоприемников, вперемешку лежали многочисленные радиодетали, транзисторы, резисторы, диоды и прочее. Трунцев не помнил всех этих названий, но знал, что они должны называться как-то так. В отдельно стоящей коробке находилось несколько небольших электронных плат, а на стоявших вдоль стены книжных полках располагались многочисленные ряды книг. Лежавший на них толстый слой пыли не оставлял сомнений – в руки их не брали годами. Но не все они являли собой такое печальное зрелище – среди книжных полок выделялась одна, книги с которой читались с завидной регулярностью. Пыли на них не было вовсе. Это была полка, где стояли книги, брошюры с краткими пометками «Для служебного пользования», а также тома, авторами которых значились великие полководцы далекого и близкого прошлого. О трепетном отношении к ним хозяина квартиры говорило и то, что на стенах висели написанные от руки плакаты с мудрыми изречениями полководцев. Прочитав одно из них, гласившее: «ВОЙНА – ЭТО ПУТЬ ОБМАНА», Трунцев вновь перевел взгляд на заваленный хламьем стол, нахмурился, подозвал к себе одного из специалистов по радиотехнике и указал на коробку, заваленную какими-то платами. Тот взглянул и сразу же утвердительно кивнул.

– Вот ведь оно как! – озадаченно пробормотал подполковник, после чего вытащил из кармана телефон и нажал кнопку вызова.

– Слушаю, – отозвались на том конце «провода».

– Это он, – коротко сообщил Трунцев.

– Брать только живым! – категорично потребовал нисколько не удивившийся такому известию полковник Колпашников.

– Есть! – ответил Трунцев, но собеседник уже отключился.

Впрочем, ничего нового от начальства не поступило. Еще только готовясь к обыску, подполковник отдал команду по захвату гражданина Рыбкина, и непременно целым и невредимым. Сейчас эта стадия операции должна была подходить к завершению, единственное, что препятствовало этому, – вечно слонявшийся по двору инвалид в этот день как сквозь землю провалился.

«Ничего, – подумалось Трунцеву, – никуда он теперь не денется! Это вопрос времени. С такими-то приметами…» И успокоенный этими мыслями подполковник, пока криминалисты осматривали первую комнату, перешел в другую, смежную. Это скорее была даже не комната, а небольшой чуланчик, в котором стоял стул и небольшой стол, на котором громоздился допотопный компьютер, тем не менее, с уходившим от него в стену проводом интернет-подключения.

– А инвалид-то наш с прогрессивными взглядами оказался! – зло прошипел Трунцев, потянувшись к кнопке включения.