Ледовые странники - Сергей Зверев

— Пойдем-ка внутрь. Нечего людей на морозе держать, — озабоченно глядя на командира, предложил Чип.

Возражать Бриг не стал. Сейчас ему как никогда нужна была поддержка товарищей, и хоть недолгая, но передышка. Чип поднялся наверх, помог взобраться Бригу. Остальные потянулись следом. Устроившись в тепле салона, Бриг снова обратился к Семену Рыбникову:

— Теперь рассказывай, как все было.

— Вообще-то мы шли в Баренцбург, — начал Рыбников. — Когда стало понятно, что без медицинской помощи Стасу не обойтись и его нужно срочно отправлять на материк, начальник охраны, Терентьев, попытался связаться с островной базой.

— Об этом нам уже известно, — оборвал его Бриг. — Переходи к тому, как вы оказались здесь.

— Получив от Терентьева приказ двигаться к бухте Норденшельда, ни я, ни члены команды не удивились. Нам была известна ситуация вокруг проекта «Холодный лед», поэтому мы сразу сменили курс. Вход в бухту был свободен. Подойдя к мысу, разделяющему два фьорда, мы заметили сигнальные огни здесь, в заливе. Естественно, мы решили, что вертолет «Арктикугля» прибыл и это его команда подает сигнал. Мы направили катер дальше. Из-за темноты сложно было понять, что никакого вертолета на острове нет, но ведь сюда нас направил начальник охраны, а ему передали приказ непосредственно с базы. Почему мы должны были сомневаться?

— И все же вас что-то насторожило, — предположил Бриг. — Иначе вы не полезли бы на скалы и не оставили бы членов экипажа одних.

— Это мой промах, — признался Рыбников. — В том, что произошло сегодня, целиком и полностью моя вина. Я должен был сообразить, что в заливе ловушка. Должен был! Чутье подсказывало, что тут что-то не так. Огни, оставленные для нас, были слишком далеко от берега. Зачем, ожидая вертолет, забираться в скалы, если в пятидесяти метрах имеется отличная ровная площадка? И еще эти фальшфейеры. Зачем использовать наземные сигнальные факелы, имеющие ограниченное время горения? Почему просто не включить бортовые прожекторы, которые к тому же мощнее в несколько раз? Ответ оказался прост: никакого вертолета не было и в помине, а использовать освещение вездехода они не могли, так как вездехода тут не должно было быть. Я проигнорировал все предупреждающие знаки, дал катеру войти в залив.

Рыбников опустил глаза и замолчал, заново переживая произошедшее.

— Что было дальше? — прервал паузу Бриг.

— Дальше? Огни погасли, мы решили, что с вертолета не заметили наше появление. Петька Костюхин включил бортовые огни в мигающий режим, и мы стали ждать повторения сигнала вертолетчиков. Когда прошло минут пятнадцать, у меня снова появились подозрения. Почему сигнал не повторяется? Куда делся вертолет? Петька сделал предположение, что сигнал подавали вовсе не для нас. Но тогда кто и кому? Остров необитаем, а в совпадения я не верю. Я решил осмотреться. Взяв мощный фонарь и оружие, полез на скалу. Успел подняться метров на десять, когда услышал крики. Это кричали с катера. Сверху мне было видно, что внутри, в рубке, что-то происходит, но что именно, было непонятно до тех пор, пока на носовой части не показались люди. Их было человек восемь, все в спецэкипировке. Кем бы они ни были, свое дело они уже сделали и теперь спешно удалялись. Двое, что шли по центру, несли груз. Я сразу догадался, что это один из наших. Спуститься вниз, чтобы попытаться отбить своего, я все равно не успел бы. Все слишком быстро произошло. Тогда я остался на месте и начал стрелять. Светил фонарем и стрелял, пока ваш человек не снял меня оттуда.

— Ты не видел, откуда пришли нападавшие?

— Не видел. Уверен, они сделали это заранее, устроили засаду, а когда захватили одного из нас, вернулись туда, где оставили транспорт. Черт, если бы только я остался на катере! — как ни сдерживался Семен, эмоции рвались наружу. — Ума не приложу, как им удалось так легко обмануть всех троих?

— Человек, который пришел на катер, казался совершенно безобидным, — эту фразу произнес очнувшийся Стас Бобров. — Он мило улыбался, разговаривал на чистейшем русском, знал по именам начальника экспедиционного центра, Бушуева, его заместителя Широкова, начальника охраны. Даже наши имена для него не были тайной.

— Как он выглядел? — Бриг развернулся к Боброву.

— Высокий брюнет, ухоженный, уверенный в себе, — ответил Бобров.

— С ним были люди? Широков с ним был?

— Широкова не было, по крайней мере на катере. С брюнетом пришли четверо, рассмотреть их я не успел, но Широкова среди них не было, это точно. Я был в салоне один. Иван Зайцев был в рубке, пытался связаться с базой и узнать, что с вертолетом. Петра Костюхина на катере не было. Не знаю, может, тоже осмотреться решил, он не докладывал, а я не спрашивал. Брюнет зашел первым, за ним четыре человека. Двое встали по обе стороны от входной двери. Двое скользнули к дверям рубки, но остановились так, чтобы их не было видно оттуда. Брюнет заговорил. Вежливо так поздоровался, о самочувствии справился. Я обрадовался, решил, что это с вертушки. Он сначала подтвердил мою догадку. Сказал, что его прислал Широков. Я спросил, почему не выходит на связь Бушуев, даже пожаловался на то, что из-за этого нам пришлось нарушить запрет и выехать с базы без разрешения. А он заявил, что тот в отъезде, что Денис Андреевич, начальник охраны Баренцбургской базы, уехал вместе с ним. Сказал, что за старшего остался Широков, но у него дел невпроворот, вот и прозевал сигнал. И еще добавил: разве Терентьев не в курсе? Я и представить не мог, что за этим последует.

Бобров перевел дыхание, закашлялся. После пережитого ему трудно было дышать. Кто-то из бойцов протянул ему бутылку с водой. Тот благодарно улыбнулся, сделал пару глотков и продолжил:

— Не знаю, для чего он все это говорил, быть может, мы нужны были ему все. Быть может, он планировал взять нас в плен вместе с катером. В любом случае его планы были разрушены появлением Костюхина. Он появился в дверях неожиданно — злой, как бультерьер при виде жертвы, в руках ракетница. Я опешил, хотел спросить, что его так разозлило, но не успел. Костюхин бросился на брюнета, не замечая тех, кто стоял возле дверей. А те не мешкали, повалили его, выбили ракетницу, заломили руки, скрутили, одним словом. Зайцев увидел нападение, но отреагировать не успел. В рубку вломились двое других. Тогда я понял, что это не спасатели, а какие-то бандиты. Зайцев схватился за нож, который всегда носил с собой. Это спровоцировало бандитов. Один из них ударил его чем-то по голове. Сильно. Сверху вниз. Зайцев упал. Брюнет выругался и велел всем уходить. Он говорил на английском, но уж если человек ругается, то это и без перевода ясно, да и слово «идем» не так сложно понять. Бандиты подхватили Костюхина, вытащили из салона. Брюнет оглянулся на меня, улыбнулся и сказал: «Желаю приятно поджариться, мой русский друг». Это было последнее, что я услышал. Бандит, что был в рубке, подскочил ко мне и ударил головой о переборку, после чего я отключился.

— Их было гораздо больше, чем четверо, — сообщил Целик. — Пока люди Эванса пробирались через ледниковые гряды, я насчитал восемь человек. Уж не знаю, все это или имеются еще, но отсюда ушли восемь, включая Эванса.