Сторожевой волк - Кирилл Максимов

«Сам черт голову сломает, – болезненно морщился Богдан. – Пусть даже Бакланов и узнал, что Кристина приезжала ко мне, пусть он ужасно ревнив. Но это же не повод гоняться за мной на машине. Да и за рулем был не Георгий».

Вопросов было больше, чем ответов. Наконец Князев отдышался и рискнул выбраться из кустов. Чувствовал он себя крайне неуютно. Рядом никого не было. Если Богдана хотели сбить машиной, то нельзя было исключать, что попытка убрать его повторится каким-нибудь другим способом. Могут застрелить, могут зарезать или забить бейсбольными битами. Если кому-то по каким-то причинам потребовалась его смерть, то с какой стати убийце останавливаться? Цели-то он пока не достиг. Князев быстро зашагал к дому. Выбрал не кратчайшую дорогу, а обходную, пролегающую возле универсама. Там всегда людно, вряд ли убийца рискнет действовать на глазах у людей. Испугался же он свидетеля – водителя фуры.

Богдан шел, и повсюду ему мерещилась опасность. Она могла исходить откуда угодно. Штабель железобетонных плит спокойно мог скрывать за собой возможного убийцу. Он мог прятаться и в траншее, за огромной деревянной катушкой кабеля. Князев с тревогой смотрел на приближающегося к нему по тропинке крепко сложенного мужчину. В другое время он не обратил бы на него особого внимания, просто отметил бы взглядом, разминулся бы и пошел дальше, через несколько секунд забыв о его существовании.

Мужчина приближался, присматриваясь к Князеву. У Богдана даже появилось желание свернуть с тропинки.

«У тебя уже мания преследования, – попытался сдержать нахлынувшие на него эмоции Богдан. – Человек просто идет по делам. А смотрит на тебя потому, что больше смотреть не на кого».

Расстояние сокращалось. Теперь уже Князев четко видел, что мужчина зацепился за него взглядом и даже слегка сбавил темп. В голове тут же возникла картинка. Они поравняются, у мужчины уже приготовлен нож в рукаве. Короткий удар в спину. Богдан упадет в снег, а убийца торопливо пойдет дальше.

«Это мания, мания», – твердил себе Богдан, однако легче от этого не становилось.

Когда его и незнакомца уже разделял один десяток шагов, Князев немного взял в сторону и зашагал, проваливаясь в снег. Зато теперь он мог бы разминуться с мужчиной на расстоянии, чтобы не получить удар ножом. Один шаг, второй, третий… Мужчина пристально смотрел в лицо Князева. Богдан взгляда тоже не отводил.

– Извините, что торможу вас, – проговорил встречный, останавливаясь. – Огонька не найдется? – Он вытащил пачку сигарет и вопросительно глянул на Князева. – Газ в зажигалке кончился.

Богдан хотел ответить, мол, не курю, но «на автомате» у него вырвалось:

– Пожалуйста.

Богдан запустил руку в карман, достал коробок спичек и протянул незнакомцу.

– Забыл, когда последний раз спичками пользовался, – потряс тот коробком. – Удобно, так всегда будешь знать, сколько раз еще сможешь прикурить. Да, спички теперь смотрятся стильно.

Князев натянуто улыбнулся, все еще подозревая подвох:

– Привык спичками пользоваться.

– Благодарю, – вернул коробок мужчина.

Богдан дождался, пока прикуривший отойдет от него на пяток шагов, и только потом двинулся сам.

«Так и с ума сойти можно», – подумал он, переходя улицу, на другой стороне которой высился универсам.

– Богдан! – кто-то окликнул его.

Князев вздрогнул и поднял голову. На площадке возле «Вечернего огонька» он увидел Ростислава, тот находился в компании двух асоциальных личностей. На парапете нагло были расставлены начатая бутылка с водкой, пластиковые стаканчики и нехитрая закуска.

– Поднимайся, – предложил режиссер.

Богдан поприветствовал Ростислава за руку, асоциальным личностям только кивнул.

– Здорово. Таким, как ты, везет. Стоишь себе, на всеобщее обозрение водяру выставил, и никакая полиция тебя не трогает, – заметил он, все еще раздумывая, стоит ли посвящать Ростислава в свои проблемы или же обойтись дежурным светским разговором.

В конце концов, чем режиссер может ему помочь? Припомнит и озвучит очередной «месседж», почерпнутый из умной книжки?

– С этим у меня везение, – признался Ростислав. – Полиция, когда я выпиваю, меня не трогает, но вот словить пьяным на улице, это у нее получается неплохо. Налить?

– Ты же знаешь. У меня жесткое правило. Утром и днем не выпивать. Только вечером перед сном.

– Я человек в этом смысле не принципиальный. Могу пить после работы, до работы, даже во время работы, но никогда не позволяю себе пить вместо работы. Тем и ценен.

– Пропиваешь заработок? – кивнул на бутылку Богдан.

– Нет. Я культурно отдыхаю, заодно просвещаю массы.

– Толковый мужик. Интересно рассказывает, – встрял в разговор один из асоциальных типов. – Только за рассказом иногда налить забывает.

– Сам, если хочешь, налей, – предложил Ростислав.

– По ходу руку менять нельзя. Правило такое, – убежденно проговорил собутыльник, пожелавший выпить.

– Ладно. Приверженность традициям уважаю. Хотя многие традиции – полное дерьмо. Знай мою щедрость. – Ростислав плеснул водки в стаканчики. – Жизнь у меня, Богдан, потихоньку налаживается, – мечтательно проговорил он.

– Рад за тебя.

– Кажется, я, наконец, серьезно зацепился. Меня Николай Петрович зауважал. Он умных людей любит.

– Николай Петрович – это кто? – поинтересовался Богдан, понимая по тону, каким были произнесены имя-отчество, что речь идет о чрезвычайно важном и влиятельном человеке.

– Николай Петрович – это Вышинин. Гениальный организатор всяких шоу. Художественный руководитель. Он меня лишь на одно представление ассистентом взял, но, заметив мои таланты, привлек и к более серьезным вещам. Кавказская декада – это ерунда по сравнению с тем, чем я теперь занимаюсь.

– Теперь ты водку с утра жрешь. Так долго не проработаешь, – справедливо заметил Князев.

– Водка – это фон, – усмехнулся Ростислав, глядя на махину спортивно-концертного комплекса, расположенного за железнодорожными путями. – У меня теперь и жилище есть.

– Реквизиторская? Ростислав, это ж все временно.

– Вечно ты хочешь праздник души испортить, – недовольно проворчал режиссер. – Мне деньги теперь платят. Я – мужчина самостоятельный. Могу не только себе налить, но и осчастливить публику. Вышинин теперь продюсирует. Видал плакаты?

– Какие?

– А вон, за «железкой».

Князев постепенно терял интерес к Ростиславу, с подвыпившим человеком трезвому говорить сложно. Режиссер что-то понес про сегодняшний грандиозный концерт в спортивно-концертном комплексе. Фамилию американской певицы Богдан пропустил, она ему мало что говорила. Помнил, что была такая популярна лет семь-десять тому назад, а теперь получалось, что она начинает свое российское турне с Москвы.