Убийство с отягчающими - Вячеслав Денисов

Самому же советнику поддержка была нужна. На полпути к «Олимпу» он созвонился с людьми, производившими неудачное задержание Гринева в Воскресенске. Второй звонок был Базаяну. Опытный спортсмен, знаток кухни профессионального спорта, в разговоре с Ресниковым он был просто необходим.

И он встретил следователя у самых ворот клуба. Эту литую ограду высотой в два человеческих роста, выстроенную еще в начале тридцатых, знает весь футбольный мир. России, по крайней мере. «240-й» «Мерседес» Фрунзика Нориковича стоял на парковке для сотрудников клуба рядом с «500-м» «Мерседесом» президента самого богатого футбольного клуба страны.

– Я признателен вам за помощь, – поблагодарил бывшего защитника сборной Кряжин. – Мне предстоит тяжелый разговор, где придется опираться на финансовую документацию и некоторые моменты, связанные с современной политикой футбольных клубов.

– Что-нибудь нашли? – кивнул на удвоившуюся в размерах папку следователя зампредседателя.

– Так, – поморщился советник. – Мелочи.

Артур Олегович Ресников, кажется, понял всю сложность своего положения. Он догадался, что проверка, которая закончилась для клуба благополучно совсем недавно, не имеет ничего общего с той проверкой, что шла сейчас. Только этим можно объяснить то, что происходило в его кабинете в ту минуту, когда в дверях показались Кряжин и Базаян.

Ресников сидел за столом, его пиджак был брошен на кожаное кресло, стоящее у противоположной столу стены, воротник его рубашки был расстегнут, узел галстука распущен. На столе перед ним грудились папки с пометками: «Финансовая документация», «Менеджмент» (это, по-видимому, как сразу решил Кряжин, завуалированное наименование – «Купля-продажа») и многие другие. Президент в них свою проверку, судя по порядку на столе, уже произвел, но не это тревожило советника.

Его беспокоило, почему Ресников не бежал. Не сорвался с офисного стула в тот самый момент, когда за следователем закрылась дверь. Кряжина удивляло это даже несмотря на то, что два часа назад в прокуратуре он лично заставил «полосатого», не склонного к употреблению наркотиков, но склонного к необоснованному страху, позвонить со своего мобильного президенту клуба и сказать одну-единственную фразу: «Документы Крыльникова у нас».

Быть может, потому Ресников и имел сейчас вид хотя и не величавый, но спокойный? Однако Кряжин, постоянно обдумывая поведение президента клуба и ставя себя на его место, всякий раз приходил к выводу, что Ресникову выгоднее всего было отправиться в Турцию («для организации товарищеских матчей») и разглядывать рябь на воде Босфорского пролива до тех пор, пока на родине не схлынет цунами.

– Спасибо, Артур Олегович, что сразу после нашего разговора не покинули страну, – проговорил Кряжин, по-хозяйски скидывая с плеч пуховик и размещая его на вешалке у дверей.

– С чего бы мне покидать страну? – спокойно отреагировал тот, наблюдая, как Базаян повторяет манипуляции следователя со своей верхней одеждой. – Вы, Иван Дмитриевич, одержимы какой-то идеей, сформулировать которую почему-то не в состоянии. Я встречаюсь с вами во второй раз и во второй раз не могу понять, к чему вы хотите меня склонить.

– Я сейчас сформулирую. – Кряжин надел очки с тонкими прямоугольными линзами и с громким визгом расстегнул на папке «молнию». – С чего начнем?

Ресников рассмеялся. Этот следователь в Генеральной прокуратуре, по всей видимости, оказался во времена большого передела. Кадров не хватало, и у генерального прокурора не было иного выхода, кроме как давать объявление в газетах о вакансиях. И Кряжин был одним из тех, кто откликнулся. «С чего начнем»… Это восхитительно. Замечательно! А с чего бы хотел начать сам следователь по суперважным и ультрасложным делам Иван Дмитриевич?

– Вам звонили?

– Кто? – не понял Ресников. И вдруг – понял.

Вот это да…

А он-то тревожился – откуда такая активность следователя? «Вам звонили»… А зачем тогда Базаяна привел? Или Фрунзик тоже в долю попасть хочет? Так Ресников не против… Черт побери! – можно было и не посылать тех двоих в крыльниковский дом, пропитанный трауром.

– Есть триста тысяч евро, – президент оттянул узел галстука еще ниже, – которые мы планировали потратить на производство символики «Олимпа». Флажки, значки, шарфы, колпаки… знаете, с рогами такие… Дурь фанатовская. Почему бы эту сумму не потратить на адресную благотворительную помощь…

Кряжин краем глаза видел, как Базаян бросил в его сторону растерянный взгляд. Сам же следователь в сумятицу не впал по той причине, что таких предложений на своем веку слыхивал немало. А вот легенда советского футбола, кажется, впервые.

– Нам предлагают взятку, Фрунзик Норикович, – объяснил, раскладывая по столу свои документы, советник, – если вы не поняли. Как будем делить? Считаю, вам хватит пятидесяти. Пятьдесят тысяч евро за молчание о том, что сейчас здесь будет происходить, даже много. Мне как руководителю следственной бригады – двести пятьдесят. Сами поймите, товарищ Базаян: по десять тысяч я должен выдать подчиненным, сотку наверняка придется отдать начальнику Следственного управления.

Ударив тыльной стороной ладони по одному из документов, Кряжин вдруг поморщился:

– Да только сдается мне, что Артур Олегович хочет нас провести! Посмотрите, во сколько обошелся всего один договорной матч с клубом «Заря», поднявшимся в Премьер-лигу из низшего дивизиона сезон назад. Восемьдесят тысяч долларов.

– Что здесь происходит? – хрипло проговорил зампредседателя Федерального агентства.

– А я вам сейчас объясню, – решительно пообещал Кряжин, но его перебил Ресников:

– Послушайте, мне кажется, вы превышаете свои полномочия. Этот вопрос уже являлся предметом обсуждения на следствии Крыльникова. И следствием доказано, что случай с «Зарей» – лжесвидетельство повесившегося менеджера. Вы снова поднимаете вопрос, заданный когда-то лицом, склонным к суициду?

– Игра с «Зарей» – лишь одна глава моего повествования. Один матч из десяти на чемпионате России. Но, к сожалению, я владею четкой информацией лишь о пяти случаях «сдачи» игр. Я предлагаю вам распечатку телефонного разговора президента клуба «Олимп» с президентом «Зари» за три дня до игры. У меня есть кассета с записью разговора, и в случае заявлений о том, что распечатка липовая, я готов продублировать информацию на магнитном носителе. Я прочту, дабы не терять даром времени…

Встряхнув лист, советник поправил очки.

– «Артур, ты сам знаешь, как мне нужна эта игра. Если не будет положительного результата, мне крышка…»

«Я понимаю тебя, Саша, но, кажется, разговор на эту тему у нас уже был. Мне нужен результат «десять-ноль»…»

– Десять-ноль? – снова прохрипел Базаян. – Я не понял, кто хочет такого счета? Ресников? Он хочет взять «Зарю» с таким результатом? Или – наоборот?!

Кряжин улыбнулся.

– «Десять-ноль» – это сто тысяч. Фрунзик Норикович, вы вкладываете деньги в детский футбол и совершенно не владеете профессиональным футбольным сленгом! Ресников просит президента «Зари» заплатить сто тысяч долларов за сдачу «Олимпом» игры.