Крестоповал. Война совести - Альберт Байкалов

Некоторое время Матвей размышлял, как быть дальше. В конце концов он пришел к выводу, что Хвастун обязательно появится здесь. Об этом говорил и его приказ не трогать его. Найдя почти канистру водки, Матвей уже не сомневался, что бандит собирается использовать Жакана и Свища как пушечное мясо. По всей видимости, он убьет наивных парней, когда они явятся в село, а потом попытается выдать их за «шестерок» Матвея.

Порывшись в вещах, Матвей нашел нож и достал из рюкзачка Марты бинт. Выбравшись из машины, расстегнул куртку и поясной ремень. Через несколько минут нож был примотан к внутренней стороне бедра, а травматическая «Оса» к животу. Защитного цвета куртка слегка оттопыривалась, но из-за своего пошива скрывала наличие оружия от посторонних глаз. Матвей сомневался, что его еще кто-то будет обыскивать. После этого он распылил на одежду средство от комаров, слегка смазал лицо и руки, похвалив себя за то, что специально потратил при его выборе время и взял такой, что имеет менее резкий и заметный запах. Иначе бандиты заподозрят неладное. Оглядевшись, он сложил веревку «восьмеркой», перекрутил ее конец и вставил в образовавшиеся петли за спиной по очереди обе руки. Потянув в стороны, затянул бутафорский узел. Со стороны могло показаться, что запястья надежно связаны. На деле, стоит только слегка вывернуть первую руку по часовой стрелке и дернуть, как узел развяжется. Не раз его коллеги использовали этот фокус в реальной боевой обстановке.

После этого Матвей прошел на то место, где его оставили бандиты, и снова лег.

* * *

Хвастун долго не мог уснуть. Сонное пение сверчка в стене прогретой за день избы убаюкивало и вводило в какое-то пограничное состояние, однако мозг снова и снова продолжал прокручивать и анализировать связанные с поисками клада события.

Окно было открыто, но комары не донимали. Сегодня Хвастун узнал секрет того, как старообрядцы избавляются от гнуса. Пока они сидели в ожидании Никиты, за которым Леонтий отправил младшего сына, старший расставил по комнатам зажженные спирали, которые используют рыбаки для отпугивания кровососов, и открыл окна. Их можно купить в любом специализированном магазине. Кроме этого, Леонтий утверждал, что запах таких цветов, как герань, которой полно в каждом доме, тоже не нравится насекомым.

Хвастун вновь вернулся к разговору с Никитой. Получалась какая-то белиберда. На полотенце действительно была вышита карта. Но место, где спрятан клад, не обозначено, однако было ясно, это одно из расположенных поблизости озер. А их в округе было с десяток. Однако рядом с речкой, как на вышивке, располагаются всего три: Утиное, Гнилое и Красное. От деревни до них несколько километров. Запись с торца этого ветхого куска материи гласила, будто путь к остальной части тайны хранят соловецкие чудотворцы Зосима и Савватий. Это святые, лики которых были изображены на переданной Никите дедом Елизаром иконке. Как оказалось, и она не дает точного ответа на вопрос, где именно лежит клад. На внутренней части, вставленной в заднюю стенку распорки, лишь оказалась надпись, что главный ключ к разгадке нужно искать на обратной стороне дверного косяка дома Митрофана Харитоновича, кума Никодима. Вот так задачка, если учесть, что никто из ныне здравствующих старообрядцев не знал людей с такими именами. Масло в огонь подлило предположение Леонтия, что и деревни этой, где была изба упомянутого в послании Митрофана, нет, поскольку за последние сто лет старообрядцы не раз переезжали, постепенно удаляясь от наступавшей цивилизации. Некоторых деревень и след простыл.

«Неужели все напрасно?! – обдало жаром Хвастуна, и он, схватившись за голову, сел. – Как тогда быть? Мало того что на всю поездку убили кучу времени и денег, так еще и людей положили, пусть и никчемных, но зря! А ведь прокурор не будет разбираться, какими были Свищ и Жакан. Если всплывет все, как было, не миновать срока до старости. А там, если все размотают, то и на пожизненное загреметь можно. Нет назад дороги, – с горечью думал Хвастун. – Надо идти до конца…»

– Ну что, Леонтий Спиридонович, ружьишко нам дашь, по лесу сегодня побродить? – спросил хозяина дома Хвастун, встретив утром во дворе.

Леонтий в рубахе и штанах возился с мотопомпой, которая, по его мнению, на пожаре сильно стучала.

– У вас же есть из чего стрелять, – намекая на пистолеты, удивился Леонтий.

– Какой с этой хлопушки толк в лесу? – усмехнулся Хвастун. – Так дашь или нет?

– Для дела или ради баловства? – насторожился старовер и вытер руки о тряпку.

– Чует мое сердце, что поблизости где-то обосновался этот бандит, – следя за реакцией Леонтия, заговорил Хвастун. – Как бы опять не решился чего поджечь.

– Бог с тобой! – предостерег Леонтий.

– На Бога надейся, а сам не плошай, – неожиданно вспомнил старую поговорку Хвастун.

– Так, может, мне с вами? – замер в ожидании ответа Леонтий.

– Сами справимся, – заверил его Хвастун. – Просто прогуляемся, и все… Да и нельзя нам рисковать жизнями граждан. Случись что, начальство по головке не погладит.

– Хорошо, – согласился Леонтий. – Только все равно сына я своего с вами отправлю… Старшого, Петра.

– Не надо, – вяло запротестовал все это время молчавший Клим.

– Одних не пущу, – стоял на своем Леонтий. – Вы к тайге не приучены, мало ли что случиться может?

– Пусть идет, – согласился Хвастун, размышляя, как теперь быть. Он планировал сразу направиться к озеру, где все это время обитали Свищ и Жакан, найти брошенного ими там Матвея с подружкой, пристрелить, а потом привести туда уже кого-то из старообрядцев. Смотрите, мол, они нас только увидели, сразу за оружие. Пришлось, в целях самозащиты и избавления общества от особо опасных преступников, ответным огнем убить.

От размышлений отвлек стук калитки. Хвастун поднялся с лавки. Через двор к крыльцу, чем-то озабоченный, направлялся Никита.

– Что случилось? – насторожился Хвастун.

– Нашлась подруга злодеева, – остановившись напротив, выпалил Никита. – Ребятишки поутру шли рыбу удить и наткнулись.

– Жива? – размышляя, насколько это меняет его планы, спросил Хвастун.

– Очень плоха, – покачал головой Никита. – За ней подводу отправляли, только что привезли. В беспамятстве и горит вся!

– Ее били? – зачем-то спросил Хвастун, неожиданно решив, что это дело рук почивших накануне помощников.

– По ней не скажешь, – покачал головой Никита. – Хотя все может быть.

– Мне надо ее увидеть! – принял решение Хвастун.

– Чего на нее глядеть? – удивился Никита. – Баба есть баба, только грязная вся и в ранах.

– Значит, все-таки избита? – вновь спросил Хвастун.

– По всему видно, просто шла, не разбирая дороги, ободралась вся, – цокнул языком Никита.

– Как же?.. – Хвастун ровным счетом ничего не понимал. – Куда тогда хахаль ее делся?

– Наверное, заблудились и друг дружку потеряли, – выдвинул предположение Леонтий.