Пасынки Джихада - Лев Пучков

— «Ракета» из округа. Срочно требуют ответ. По поводу Руденко.

— По поводу Руденко?! Не понял… Они вроде бы там ни сном ни духом…

Братковский снимает ползадницы с большого стола и идет к нам. Я намеренно положил журнал на первом столе, между двумя сидящими особистами. Тут получилось на грани: то ли нахамил, то ли, напротив, поскромничал, застеснялся проходить дальше. В любом случае это осталось без внимания, Братковский отвлекся на неожиданную новость и не успел оценить мое поведение. Так же, впрочем, как не успел оценить мою персону вообще. По идее, он должен бы был меня помнить…

— Второй, пошел.

— Кто пошел? Кх-х-х…

Братковский умирает первым. Он в стойке, самый боеспособный. Моя рука на плече сидящего особиста, что находится слева, — тот соображает молниеносно, пытается вскочить. Это самый лучший воин из компании особистов, боевые рефлексы на уровне. Но все равно, поздно. Укол в сердце — нет человека. Прыгнувший из-за двери Ильяс приканчивает третьего, тот даже не успевает привстать.

Все. Минус шесть по особистам, плюс два связиста. Итого — восемь. Особисты тоже неслабые парни, но мы — лучше. Нет-нет, никаких экстраординарных качеств, ничего специального. Просто люди, даже изрядно воевавшие, довольно долго переходят из режима мирной жизни в режим боя. Никто не готов сразу, с ходу, сражаться не на жизнь, а на смерть. Особенно в обыденной обстановке, в своем рабочем кабинете, в мирном городе… Для равноправной схватки нужно привести организм в особое состояние, разогнать его до нужных оборотов.

А мы уже разогнаны. Мы готовы. Поэтому у нас такое ощутимое преимущество.

Теперь, кстати, можно натянуть футболки на лица и доснять отчет. Начало я записал, когда мы входили на узел, там только спина Ильяса и физиономия связиста, потом — два трупа. В принципе, маски делать необязательно, надо только не ловить в фокус Ильяса.

Но сначала — Руденко. За этим, собственно, мы и пришли.

— Где Руденко?

Мужики за столом и в самом деле скованы одними наручниками. Очень похожи, видимо, родственники.

— Вы что, немые? Где Руденко?!

У «родственников» челюсти до колен отвисли, взгляды бессмысленные. Полный ступор. Согласен, ситуация неординарная. Не каждый день на твоих глазах вот так запросто режут людей.

Особенно, если учесть, что ты находишься в самом сердце военного городка, под охраной караула, среди сотен солдат и офицеров, и тебе даже в самом страшном сне не может пригрезиться то, что сейчас произошло.

— Ты… Ты…

Ах да — я. Внешность маленько подводит. Не вяжется как-то.

— Второй, выпиши им пару пиз…лин и повтори вопрос.

Ильяс подскочил к мужикам, смачно залепил каждому по паре затрещин, рявкнул.

Маленько помогло.

— Этот ключи давал. Другой уводил. Потом сразу приходил. Быстро.

Понятно. Я взял у мертвого Братковского ключи — ему они теперь без надобности — и пошел в коридор. Ильяс качнул нож в руке, кивнул в сторону задержанных.

— Так… В общем-то, они тут ни при чем, — меня вдруг посетила интересная мысль. — Если будут нормально себя вести, пусть живут. Тем более братья по вере…

Ильяс уставился на меня с недоумением. Командир шутит? Я кивнул, подтверждая свои слова.

— Ну, смотри… И что с ними теперь?

— С собой возьмем. А там посмотрим. Погоди, я быстро.

Я метнулся к кабинету начальника, несколько секунд повозился с ключами, подбирая нужный, затем открыл дверь.

Ну, спасибо, теперь все составляющие на месте.

— Не понял… А ты как здесь?

Руденко (целый полковник, между прочим!) сидел в пустом углу, прямо на полу и был прикован наручниками к батарее, как последний арестант в милицейском «обезьяннике». Давненько мне не приходилось наблюдать такую душераздирающую картину. Ничего не скажешь, особисты тут лютые — просто жуть!

Судя по выражению лица, Руденко так и не смог объяснить для себя мое присутствие в этом заведении. А я не торопился общаться с ним, времени на пустые разговоры не было.

Я бегло осмотрел ящики стола, открыл ключом сейф и провел там ревизию. Несколько пакетов с бумагами, секретное наставление по агентурной работе, тощая пачка российских рублей, два паспорта, ключи от «мерса» с брелком сигнализации, три мобильных телефона, пластмассовая коробка размером с автомобильную аптечку.

В пакетах документация, даром не надо, деньги забрал, мобилы и ключи от машины — в карман, паспорта оказались тех дагов, что сейчас сидят в комнате совещаний — тоже в карман, пригодятся. В коробке были три радиомаяка с комбинированными приспособлениями для крепления, а к ним приемник со встроенным магнитофоном.

— Ты чего тут роешься? Я что-то не понял… Кто тебя, вообще, пустил…

А полковник совсем неглуп. Выражение лица изменилось, в глазах — страх. Он пока ничего не видел, но уже догадывается, что происходит нечто странное и далеко выпадающее за рамки обыденности.

Я кликнул Ильяса, показал маяки.

— Умеешь обращаться?

— Да как-то не приходилось…

— Понял. Третий!

Прибежал Артур, глянул, понятливо кивнул. Это мы запросто. Куда ставить?

Быстренько прикинул, распорядился: один сюда — в кабинет Братковского, второй в прихожку особистов, третий в коридор узла, примерно в центре. Потолок невысокий, со стула достанешь. Давай, действуй.

Насчет первых двух маяков понятно, по третьему — краткий комментарий. Коридор, конечно, ничейная зона. Но в плане получения оперативной информации это место может оказаться довольно полезным. В ходе расследования тут будет топтаться куча народу — у особистов и на узле. Этот народ, парочками, кучками, будет выходить в коридор, курить, шушукаться, делиться друг с другом догадками и версиями. Короче, отсюда можно получить немало неофициальной информации, которая на местах происшествия может и не прозвучать.

Артур отправился обустраивать маяки, я занялся Руденко. Отомкнул наручники ключиком, что был в числе прочих на связке Братковского, дождался, когда он поднимется с пола, взял под локоток и повлек к выходу.

Реакция была вполне нормальная: полковник выдернул руку и окрысился.

— Чего вцепился? Ты, вообще, чего тут…

Я его коротенько саданул в поддых, слегка придушил и показал нож. Так ни слова и не сказал. Пусть помучается, созреет как следует. Тогда слова, которые прозвучат, будут более доходчивы и не придется тратить время на лишние угрозы и посулы.

Потом я опять схватил Руденко под руку и поволок на экскурсию по местам боевой славы.

Экскурсия полковника впечатлила. Когда я насильственно усадил его на пол у распростертого трупа Братковского, он лишь широко разевал рот, хватая воздух, а в его взгляде был ужас и полное непонимание происходящего. Примерно такая же история, как с этими двумя дагами. Око видит, а мозг отказывается воспринимать действительность. Ну ее к черту, такую действительность, это больше похоже на бред сумасшедшего.