Я сам судья. Я сам палач - Александр Тамоников

— Никого нет. Вы не имеете права, я буду жаловаться…

Илья демонически захохотал, схватил парня за руку, рывком поднял, толкнул в комнату.

Неплохо живут обеспеченные люди. Приличная кубатура, обстановка, интерьер, телевизор в полстены. Приятно сводить концы с концами на прожиточный максимум.

Мальчонка скулил, отступал к стене.

— Сесть! — рявкнул Илья, выстреливая пальцем в кресло. — Не шевелиться!

У Дениса подкосились ноги. Он повалился в кресло, хотел что-то вымолвить, но закашлялся, побагровел. В гостиной попахивало табаком и вчерашней выпивкой. Под окном выстроились бутылки из-под не самого дешевого пива и прочих жидкостей. Дверь на балкон была раскрыта, ветер теребил дорогие тюлевые шторы.

Из спальни вышла длинноногая пепельноволосая девчонка, закутанная в простыню. Она была опухшая, растрепанная. Явно пила наравне с парнем.

— Ой!.. — сказала представительница прекрасного пола, делая квадратные глаза.

Руки барышни ослабли. Она едва не выронила простыню.

— А вы кто? — спросила эта особа.

— Хрен в пальто! — прорычал Илья. — Федеральная служба по борьбе с террором! Имя!

— Кулема… — промямлила девица. — Ой, нет. Маша Кулемина.

Тоже большая интеллектуалка.

Илья оттер девицу плечом и заглянул в спальню. Тоже завидная кубатура, огромная родительская кровать, предметы одежды на полу, использованные презервативы. Молодец Денис, неоднократно сменил резину.

— Одевайся, — приказал Илья. — И чтобы через две минуты твоего духу тут не было. Не успеешь — будем тренироваться. А потом в тюрьму поедем.

Большой любовью тут, видимо, не пахло. Испуганная одалиска сбросила с себя простыню, кинулась собирать одежду.

Илья вышел в гостиную, строго уставился на Дениса, приклеенного к креслу. Ясное дело, эта дура не будет никуда звонить.

Через пару минут она пронеслась мимо, наспех одетая. Она виновато стрельнула глазами в Дениса, метнулась в прихожую, схватила туфли, обуваться не стала, выпрыгнула за порог и хлопнула дверью.

Воцарилась многозначительная тишина. Илья сверлил взглядом парня, парализованного страхом. У того подрагивал подбородок, с губ сочилась слюна. Капитан почувствовал тошноту.

— Трахаемся, значит, без зазрения совести? — процедил он. — А также бухаем? — Илья кивнул на инсталляцию из стеклотары. — Молодец, так держать. Ты, главное, не останавливайся. Из тебя выйдет отличный алкоголик.

— Я не понимаю, что вы хотите, — жалобно прошептал парень.

— А я объясню. — Илья приблизился к нему, плавно переступая с пятки на носок, и парень втянул голову в плечи. — Не бойся, — успокоил его Илья. — Бить не буду. Если сам, конечно, не напросишься. Сиди, не рыпайся. — Капитан достал телефон, отыскал на нем нужный файл. — Внимание на экран, Дэн, или как там тебя. Сейчас твоему вниманию будет предложена запись. Ты ее внимательно просмотришь, а потом мы побеседуем. Будешь рыпаться — я вызываю машину с решетками и везу тебя в Москву, в СИЗО. Там ты дашь исчерпывающие показания, но это не значит, что тебя отпустят.

— Я ничего не сделал, — пискнул Денис.

— Возможно, — допустил Илья. — Но годика на четыре тебя закроют. За пособничество и дачу ложных показаний.

— Я никому не пособничал…

— Заткнись! — Илья отвесил парню дружескую затрещину и сунул под нос телефон.

Пошла запись.

Дэн начал бледнеть, поежился. На бледной коже стали проявляться пунцовые пятна. Вряд ли он задумывался, с какой точки сделана запись, откуда она вообще взялась. Его трясло, и этим стоило немедленно воспользоваться.

— Смотри внимательно, не отворачивайся! — приказал Илья. — Помнишь ту памятную ночь? Видишь парня? Это ты, Дэн. Хочешь, увеличу лицо? Нет? Так веришь? Ты узнал, вижу по твоим честным глазам. — Он выключил телефон и убрал его в карман. — Следственным комитетом возбуждено уголовное дело по факту гибели гражданки Мороз. Компетентным органам известно, что произошло на самом деле. Мы знаем, что натворил Никита Матвеев, с которым ваша компания гуляла в ту ночь до поросячьих соплей, и как поступил его отец Эдуард Геннадьевич. Он отмазал Никиту, верно? Подставил невиновного Кулика. Замял дело, подключив свои связи. Вашу компанию предупредили, чтобы помалкивали. Ну и как оно живется после такого, Дэн? Мертвая девушка ночами не является? Судя по твоим гуляниям — нет. Ладно, мне плевать. У тебя есть шанс не сесть, поскольку лично ты злостного преступления не совершал. Даешь правдивые показания, и мы закроем глаза на твое поведение. Уловил? Повторяю для особо продвинутых тупиц: следствию доподлинно известно обо всем, так что отпираться бессмысленно.

— Но вы же из службы по борьбе с террором, — запинаясь, пробормотал парень. — Какое отношение?..

— Ты не видишь дальше своего носа, сынок? — Илья сомкнул брови. — Хорошо, я объясню. Человек, который отмазал своего сына, проходит фигурантом по нескольким делам, одно из которых связано с террористической деятельностью. Первый вопрос о вашей компании, находившейся в ту ночь в машине. Где они?

— Я не знаю, — пробормотал Денис. — Никита сидит в усадьбе своих родителей. Это за городом. Координат я не знаю, никогда там не был. Шпага улетела с матерью в Болгарию. Им срочно нужно было уехать. Светку Пархоменко родичи тоже куда-то спровадили, кажется, в Подмосковье. С ней сейчас никак не связаться. Лысый здесь. Он вчера говорил, что в полдень у него свидание с новой телкой в баре «Шайба».

— Я понял. Заткнись. Итак, сейчас я включаю запись, и ты даешь признательные показания. Все понятно? Я задаю вопросы. Ты правдиво, без всяких двусмысленностей на них отвечаешь.

— Подождите, я не могу, — взмолился парень, и в воспалившихся глазах заблестели слезы. — Меня же убьют, я не доживу до завтра. Эдуард Геннадьевич точно прикажет своим быкам меня прикончить. Он предупреждал, чтобы мы молчали.

— Заслужил. — Илья усмехнулся. — Знаешь, приятель, жизнь — занятие не для всех. Ты же не собираешься оставаться вечно молодым и пьяным? Ладно, расслабься, я шучу. Угрозы Эдуарда Геннадьевича больше не актуальны. Дни его сочтены. Не будешь болтать о моем приходе — никто и не узнает. Не зли меня, Дэн, колись. Я включаю диктофон. А то осерчаю, самолично душу выбью, Матвееву ничего не оставлю.

Парень даже не заметил, что вместо диктофона Илья включил видеокамеру. Капитан небрежно держал телефон у колена, развернув глазок объектива в нужную сторону.

Он задавал наводящие вопросы. Где гуляли, с кем? Как вышло, что пьяный Никита сел за руль? Куда направлялись? Что было после столкновения? Что случилось после того, как пьяную компанию привезли в отделение?

Парень заикался, путался в словах, выгораживал себя. Дескать, он был против, чтобы Никита вел машину, но его никто не слушал, все смеялись. В чем он виноват?! Это машина Никиты — ему и решать.