На всякого блатного найдется пуля - Кирилл Казанцев

– В ломбарде взяли мужика, который пытался сдать серьги с бриллиантами Van Cleef & Arpels, изготовленные в виде тропических цветов, – сообщил Гудков возбужденно. – Это из списка похищенного у Луганской. Такое ни с чем не спутаешь. Сажин везет его в управление. Он уже признался, где Асколов держит девку. Надо готовить операцию, и быстро.

– Давай действуй! – радостно воскликнул Решетников, не веря в свое счастье. В его голове мелькнула мысль: «Неужели все наконец разрешится?» Он посмотрел на посетителей. В их глазах стоял вопрос.

– Очень скоро этот ублюдок будет у нас в руках, – произнес начальник УВД торжественно. – Задержан его сообщник, который сообщил, где держат твою дочь, Миша.

– Она жива? – дрогнувшим голосом спросил Луганский.

– Да, мы ее освободим, – пообещал Решетников.

Однако в душе он не был так уверен в этом. После Жаркова Асколова вряд ли что остановит. Мужик вконец двинулся.

– Только чтобы она не пострадала. Я любые деньги заплачу, – взмолился Луганский.

– Сделаем все возможное и невозможное, – заверил Решетников.

* * *

Операцию по освобождению заложницы проводили с размахом. Весь Керамический поселок был оцеплен, каждая дорога перекрыта заслоном. В воздух подняли два вертолета. Бойцы ОМСН окружили разрушенное двухэтажное здание рядом со свалкой и готовились к штурму. Снайперы контролировали все пространство вокруг дома. Решетников поручил руководство операции своему заму, подполковнику Судакову, а сам укатил встречать высоких гостей из Москвы. Он надеялся в случае неудачи все списать на зама.

Гудков сидел в кустах под развесистой ивой в небольшой ложбинке и рассматривал здание через армейский бинокль. В окнах время от времени мелькали люди. Двое бомжей на улице у подъезда разбирали старый холодильник.

– Дай глянуть, – толкнул его в бок Сажин.

– Ничего интересного, – пожал плечами Гудков и протянул оперативнику бинокль. – Бомжатское логово какое-то.

Сажин понаблюдал за домом с минуту и согласно кивнул:

– Точно. Вот почему мы не могли его найти нигде. Никто и не подумал, что он возьмет да и поселится с бомжами, верно?

– Да, блин, я не подумал об этом, – признался Гудков и проверил свой пистолет. – Не нравится мне все это. Если бы не комиссия из Москвы, то можно было по-тихому прийти сюда и всех положить. А теперь ломай голову, как заставить этого гада замолчать навсегда.

– Попытка к бегству, – улыбнулся Сажин. – Один раз он уже пытался сбежать. Замочим его прямо в управлении.

– Опасно, – вздохнул Гудков, выглядывая из кустов. – Кто знает, не подсадила ли служба безопасности нам в кабинет парочку видеокамер. Одно дело пытки, а другое – убийство… Лучше выведем его да замочим в машине. Скажем, что хотели отвезти на следственный эксперимент, а он решил сбежать, напал – и все дела.

Рация, лежавшая на коленях у Гудкова, затрещала и выдала фразу:

– Всем приготовиться.

– В одно не въезжаю, почему он с бомжами связался? Дурь конкретная – пытаться сбыть брюлики, – пробормотал Сажин и передернул затвор пистолета, досылая патрон в патронник.

– А че он с Жарковым сотворил? Ты в это въезжаешь? – сказал Гудков, приподнимаясь с насиженного места.

– Вперед, – с треском выплюнула рация.

– Так, сейчас войдет спецназ, а потом мы, – бросил он Сажину, наблюдая за стремительным броском к зданию бойцов ОМСН.

Операция проходила практически бесшумно. Бомжей у подъезда обездвижили несколькими ударами. Затем люди в камуфляже вошли внутрь, используя окна, двери и проломы в разрушенных стенах.

– Пошли, – скомандовал Гудков и, пригибаясь, побежал вперед.

В этот момент в здании раздались первые выстрелы. Хриплый, полный отчаяния голос заорал на пределе сил:

– Не подходи, падла, или я убью ее!

– Интересно, что это за баклан, – пробормотал Сажин. – На «дядю Степу» нашего не похож.

– Всем остановиться! Преступник в правом крыле здания на втором этаже в районе санузла удерживает заложницу, – выдала рация. – Вооружен самопалом.

– Раненые есть? – вклинился в передачу голос Судакова.

– Нет, – ответил командир ОМСН, – снайпер не может его достать. Подойти также невозможно. Есть предложение пустить газ и атаковать. Остальная часть здания контролируется.

– Нет, – отрезал Судаков. – Узнайте, чего он хочет.

– Есть, – ответил командир спецназа.

– Так, быстрее внутрь, – бросил Гудков. – Если это он, то мы должны быть там.

Они вошли в подъезд и, шагая через кучи мусора, поднялись на второй этаж. Навстречу им спецназовцы провели троих бомжей с разбитыми рожами. Гудков бодро шагал по коридору, заглядывал в комнаты, но находил только всякое старье, поломанную мебель да перекошенный вспучившийся пол. Им попались еще несколько бомжей, лежавших на полу под прицелом спецназовцев. Основные события разворачивались в узком коридоре возле санузла. Неизвестный закрылся с заложницей в кладовке и грозился ее убить.

– Ну, что слышно? – спросил Гудков у командира спецназа с майорскими нашивками, притаившегося за простенком с рацией в руке. Это был Петр Лагудин, редкостная сволочь. Гудков не любил его, но был вынужден мириться и как-то сосуществовать в боевых условиях. С другой стороны стояли двое бойцов Лагудина с укороченными автоматами, в масках и ждали приказа.

– Молчит, падла, – отозвался майор.

– А у него вообще патроны еще есть? – Гудков аккуратно выглянул из-за простенка и обозрел коридор перед кладовкой. – Если самопал, то это один патрон. Чем он ее там держит, пальцем, что ли?

– Он выстрелил один раз и закрылся там. Мы не знаем, есть ли у него патроны или какое другое оружие, но рисковать не стоит, – спокойно ответил Лагудин.

– Эй, Степан, это я, скажи, что тебе нужно, – закричал Гудков в коридор. – Если отпустишь девку, мы тебя не тронем, отвечаю. Ты нам еще в суде пригодишься.

Ответом ему было молчание.

– Невежливо молчать, когда с тобой разговаривают, – ехидно добавил он и прислушался.

Снова молчание. Это уже становилось подозрительным. Вырвав у командира спецназа из рук мощный фонарь, с пистолетом в руке Гудков шагнул вперед. В душе у него все переворачивалось. Вот он, момент истины. Если он сможет спасти дочку нефтяного короля, ему многие грехи спишут. А если удастся пришить Асколова, то он и вовсе в шоколаде.

– Эй, куда, – зло зашипел на него майор, – назад! Я приказываю тебе!

Не обращая ни на кого внимания, старший оперуполномоченный быстрым шагом подошел к двери, одним ударом ноги распахнул ее и, резко присев, прицелился в крошечное темное помещение кладовки, освещая его фонарем. Он рассчитывал на эффект неожиданности. Собирался ослепить противника, а затем всадить ему пулю между глаз. Однако его ожидал сюрприз. В кладовке никого не было. «Испарились они, что ли?» – мелькнуло в голове у Гудкова. Другого выхода из кладовки не было. Помещение без окон два на два метра. В этот момент старший оперуполномоченный был близок к тому, чтобы поверить в чудеса.