Аравийский рейд - Сергей Зверев

– Пей-пей…

* * *

В жопу эти импортные гранаты! А вместе с ними и бензин всех африканских нефтеперерабатывающих заводов!

Прошел час с момента нашего возвращения, а пиратская база так и не озарилась вспышкой взрыва или заревом пожара. Мы не сводим глаз с освещенного кострами побережья и ждем, ждем, ждем…

Не сдерживает эмоций даже Торбин с вытесанным из скальной породы терпением:

– Чухня какая-то, ей-богу! Я знаю, Глеб: внутри склада ГСМ ты пользоваться зажигалкой не мог, а в кромешной темноте легко ошибиться. Но почему до сих пор не сработала ни одна растяжка?! Их там вокруг сараев – целый десяток!

Я тоже этого не понимаю. Когда мы закончили установку «сюрпризов», у обоих была абсолютная уверенность в благополучном исходе дела, а сейчас… Сейчас я оцениваю оставшееся до рассвета время и лихорадочно ищу выход из кучи дерьма, в которую нас угораздило вляпаться…

Заканчивается второй час. От базы вдоль берега шагает очередное факельное шествие. Нацистский парад из конца 30-х, ей-богу. Дойдут до мыса, венчающего северную оконечность бухты, и, разделившись, повернут обратно. Половина пойдет тем же берегом, другая… для другой половины имеются варианты.

Надежда испаряется, и я все реже смотрю на западную окраину пиратской базы. Что произошло? Почему моя задумка не сработала?..

Суть ее примитивна до безобразия. Обычное «народное творчество», о котором армейский люд вспоминает в лихие времена – когда все кончается, пропивается или теряется. Короче, не остается ни черта, кроме одной гранаты и долгов по ипотечным кредитам. Берутся две наполненные легковоспламеняющейся жидкостью бочки, ставятся на расстоянии полутора метров, наклоняются и упираются друг в дружку ребордами. С первой отвинчивается крышка (чуток бензинчику прольется – не беда), внутрь пихается конец длинной тряпки, другой конец свободно свисает за край металлической тары. Под вторую бочку укладывается граната с выдернутой чекой – так, чтобы спусковой рычажок был аккуратно прижат донышком. Вот и вся популярная механика. Летучий бензин замечательно впитывается тряпочкой и отнюдь не каплями, а тонкой струйкой стекает с ее свободно болтающегося конца. Масса этой бочки становится меньше, и через какое-то время равновесие нарушается: вторая емкость, вес которой остался неизменным, побеждает в «бочковом армрестлинге», валится на проигравшую «сестрицу» и отпускает на волю спусковой рычаг. Тот, в свою очередь, освобождает ударный механизм… В общем, через три секунды воспламеняются сто семьдесят граммов адской смеси тротила и гексагена. Взрыв гранаты воспламеняет бензин, а тот запускает в ближний космос бочки, и все то, что неподвижно скучало рядом.

Я все сделал согласно этой схеме, использовав две (из пяти!) бочки бензина, подаренную мамой новую футболку и ручную оборонительную гранату «L2A2» английской разработки. Да, придуман сей девайс на Британских островах, однако производится где попало. Даже в Китае, Индии и Пакистане.

«Понятно. Видимо, задумка с бочками сорвалась из-за отказа гранатного запала. Других причин не вижу», – вздыхаю и отворачиваюсь мордой к морю.

Как же быть? Тут и без дешевых пакистанских гранат проблем было – ковшом не измерить. Допустим, срабатывает моя адская машина – отвлекает пиратов взрывом; мы затаскиваем Хайера в воду и плывем к «Тристану». А дальше-то что? На танкере нас ждут и встречают соратники? Ага, как бы не так! Старпом, боцман, радист, электромеханик. И с десяток сомалийцев, готовых стрелять по любому плывущему предмету, если за него не заплачен выкуп.

В тяжелые мгновения жизни я всегда вспоминаю мудрую немецкую пословицу: «Если стоишь по горло в дерьме – негоже опускать голову!» Но сейчас и она не помогает.

Часа через полтора начнет светать. Утром или днем обязательно сработает одна из растяжек – не могут же все гранаты оказаться «левыми»! И тогда нам придется…

– Смотрите!! – оглушает восторженный рев Стасика.

Мы одновременно поворачиваем головы, вскакиваем. И завороженно любуемся сумасшедшими завихрениями растущего над пляжем огненного гриба.

– Получилось! – трясет меня за плечи Торбин. – Сработала твоя фиговина, Глеб!!

Сработала. Я и сам вижу.

Вытираю мокрый лоб, расслабляю напряженные мышцы. Мое простенькое устройство все-таки привело в действие гранату. Много позже ожидаемого часа, но привело.

– Фух, – резко выбрасываю из груди лишний воздух. И, решительно направляясь к Хайеру, поторапливаю друзей: – Погнали, парни! Сейчас самое время организовать заплыв.

* * *

Тащим пиратского лидера под руки и радуемся, что приходится спускаться, а не лезть в гору. Хайер никакой. Амеба. Пьяный бомж с заплетающимися ногами. Мозг должен командовать мышцами тела, а его мозг лишился командных функций и превратился в мозг дауна, пускающего счастливые пузыри.

Спуск с вершины хребта закончен. Пересекаем неширокую песчаную косу, заходим в воду и радостно подмечаем опустевшую от огней прожекторов бухту. Все катера после взрыва разом приостановили патрулирование акватории и ринулись к берегу, наивно полагая, будто мы атакуем базу.

Когда вода доходит до колен, Хайер частично приходит в себя: что-то выкрикивает неприятным гортанным голосом, дергается, вырывается…

– Заткнись, блаженный! – хорошенько встряхивает его Величко и освобождает руки от веревок. – Еще раз пикнешь – прикус вывихну. И доживать будешь с рожей Псюши Косяк.

– Держите его крепче. Валера, давай автомат…

После короткого совещания бросаем все оружие, за исключением «беретты» и одного автомата с двумя последними магазинами. В противном случае рискуем не доплыть до танкера.

Сначала Хайеру помогают двое; убедившись в его адекватности, доверяем грести самостоятельно. Водичка ласкает нас теплыми волнами, и плыть поначалу легко и приятно. Валера лидирует в нашем заплыве; Стас держится рядом с пленником; я тащу на себе автомат и замыкаю группу.

Темно. Зарево на берегу дает слабые отблески на невысоких волнах. Стараемся не упускать друг друга из вида. Силенок от голодной диеты маловато – плыть тяжело. Часто переворачиваюсь на спину, даю отдохнуть рукам и посматриваю на берег. Оттуда с интервалом в несколько минут раздаются хлопки – пираты пытаются тушить пожарище и топчутся по растяжкам Торбина.

Мы почти посередине. Вдруг слышим со стороны берега взревевший лодочный мотор. Снова ложусь на спину, работаю ногами, всматриваюсь вдаль.

Дистанция около километра. На фоне горящих костров и пожарищ невероятно сложно определить детали.

Через некоторое время понимаю: по меньшей мере одна лодка отошла от берега и возобновила патрулирование. Прожектор настойчиво ощупывает акваторию, а сама посудина ходит галсами, постепенно приближаясь к танкеру…

Лодочный мотор тарахтит на низких оборотах метрах в двухстах, обшаривая лучом поверхность моря в опасной близости от нас.