Возвращение в строй - Александр Тамоников

– Я понял, Елена. И не беспокойся, я не допущу, чтобы с твоей головы упал хоть один волос.

– Правда? – с надеждой посмотрела на него девушка.

– Правда. – Он достал из рюкзака упаковки и положил одну на кровать: – Это препарат, нейтрализующий средства, которые вводил тебе так называемый врач. Совсем скоро ты почувствуешь себя здоровой. Очень хорошо, что ты догадалась не принимать таблетки. Препарат пить один раз в день, за тридцать минут до еды, независимо от времени, но лучше утром. Так, вот это, – достал он вторую упаковку и извлек из нее миниатюрный микрофон и наушник, – средство связи между нами.

– Это? – удивилась Лена.

– Да, иголку надо закрепить там, где никто не найдет, а вот этот шарик посадить в ушную раковину, чтобы тоже не было видно. Чип – это высокочувствительный микрофон, а шарик – динамик.

Елена с еще большим удивлением посмотрела на Кулагина:

– Откуда у тебя такая аппаратура, Паша?

– Конечно, у разнорабочего такой аппаратуры быть не может, – усмехнулся он, – но я не всегда был разнорабочим. Пожалуйста, сейчас не задавай мне те вопросы, на которые я ответить при всем желании не смогу. Пройдет время, и ты все узнаешь. Значит, смотри, как пользоваться аппаратурой. Если возникнет необходимость связаться со мной, то поверни головку «булавки» по часовой стрелке до щелчка. У меня пройдет сигнал вызова, и я, по возможности, отвечу. Если не сразу, то когда смогу. Если же мне потребуется связь с тобой, то ты почувствуешь в ухе слабое покалывание. Сможешь ответить, поверни головку по часовой стрелке до щелчка. Чтобы выключить систему связи, надо вернуть головку на место. С этим ясно?

– Да.

– Прекрасно. Теперь посиди, я кое-что сделаю. – Павел оглядел комнату, вложил антенну специального устройства слежения между двумя дощечками паркета, вдавил вглубь и сказал: – Так, и с этим закончено. Мне пора уходить, Лена!

Девушка поднялась, подошла к Кулагину, положила руки ему на грудь:

– Тебя мне господь послал.

– Ты сама нашла меня.

– Но сюда-то ты не случайно приехал.

– Да, подсказал один человек, но не думаю, что он имеет какое-то отношение к богу. Хотя… наверное, ты права. Господь послал меня тебе, тебя – мне.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что сказал. Извини, мне пора. Будь спокойна, я не позволю нанести тебе вред, и я всегда рядом. Спокойной ночи.

– Может быть, сегодня я действительно усну спокойно, – вздохнула Лена.

– Все, я ушел. Не забудь закрыть за мной окно и портьеры.

– А ты смотри не сорвись, может быть, простынь как веревку используем?

– Нет, Лена, не получится, – улыбнулся Павел. – Да и след оставлять нельзя. Как ты объяснишь, что порвала свои простыни? Нам рисковать нельзя.

– А спуск по отвесной стене – не риск?

– Вся наша жизнь – риск, и ты имела возможность в этом убедиться.

– Удачи тебе!

– Спи спокойно.

Спуск дался еще тяжелее, чем подъем. Как ни старался Кулагин, но все же сорвался со стены. Хорошо, что на уровне между первым и вторым этажом. Сгруппировавшись, он при падении не получил даже царапины. Оказавшись на брусчатке, тут же нырнул в кусты и быстро пробрался до сауны. Получив последнюю информацию, уехать он не мог. Необходимо было скоординировать действия с командиром группы и предупредить таксиста. Но сначала Горшков.

Кулагин достал сотовый телефон, набрал номер командира…

Подполковник почувствовал вибрацию телефона и тут же отключил его.

Вовремя, подумал он, а то Давыдов уже начинает волноваться. Ему все труднее импровизировать, да и охранник терял интерес к происходящему.

Он схватил Давыдова за грудки:

– Ну все, кореш, мне это уже надоело. Мало что ты нам мозги вынес со своей Лизкой, так еще, – кивнул он на охранника, – работать не даешь. Едем в деревню. Явится твоя Лизка, никуда не денется.

– Ладно, – согласился Давыдов, но, повернувшись к Чижову, проговорил: – А твоему братцу конец. Встречу – прибью.

– Смотри, как бы он тебя не прибил.

– В машину, – рявкнул Горшков, – достали, блин!

Чижов и Давыдов, переругиваясь, сели на заднее сиденье «Форда».

– Ты уж, служивый, извиняй нас, – подошел к охраннику Горшков. – И не говори ничего хозяину, нам проблемы не нужны.

– Какие проблемы? – усмехнулся Алексеев. – Хозяину только до вас аккурат и дело.

– Ну и хорошо, мы поехали.

– Проваливайте, клоуны!

– Угу, счастливой службы!

– Давай, давай!

Горшков сел за руль, развернул машину и вновь, чтобы ни охранник, ни камеры видеонаблюдения не заметили номера, быстро увел ее по дороге к Светлому. Как только пропускной пункт остался вне видимости, остановил машину и повернулся к офицерам:

– Хорошо поработали, хлопцы. Будем надеяться, что охранник ничего не понял.

– Да если бы понял, то вызвал бы мордоворотов из ЧОПа вместе с ментами, – ответил Давыдов.

– Так, тихо, – распорядился Горшков, – мне надо поговорить с Павлом. – Он включил сотовый телефон: – Паша? Макс! Как дела?

– Вы ушли от усадьбы?

– Иначе не позвонил бы. Мы едем к деревне, можем отходить на базу.

– Не спеши, Макс.

– Тебе не удалось попасть к девушке?

– С этим все в порядке, но у нас еще есть работа.

– Объясни понятней.

– Я сейчас включу диктофон, прокручу тебе очень интересный фрагмент разговора. Тогда сам решишь, что делать. Впрочем, Стас должен был тоже все слышать, можешь запросить информацию у него.

– У Стаса прослушка дала сбой. Давай свою запись.

Кулагин включил диктофон, приставил его к сотовому телефону. Горшков выслушал отрывок из разговора Павла с Еленой, касающийся приезда гостя с основным грузом, и проговорил:

– Похоже, ты прав, придется задержаться, посмотреть, кто и с чем заявится в усадьбу Старикова. А как, в общем, разговор? Есть что-нибудь ценное?

– Я даже не надеялся на такой результат.

– Ладно, послушаем позже, мы сейчас перебираемся к Ромашину, где будешь ты?

– В своей каморке.

– В сауне?

– Да.

– Хорошо. До связи!

– До связи!

Кулагин позвонил таксисту-частнику. Тот, видимо, спал, ответил не сразу и заметно сонным голосом:

– Да!

– Борисыч, Павел!

– А?! Я на месте. Никто не подъезжал и мимо не проезжал. Ты уже идешь?