Последняя молитва шахида - Александр Тамоников

Владимир находился в номере, раскладывал вещи и думал о Вере. Встреча с ней всколыхнула душу. Осознание того, что она теперь будет постоянно рядом, заставляло сердце учащенно биться, а с другой стороны, он понял, что она подразумевала под вопросом, который невольно у нее вырвался: «Что же будет?» Действительно, что же будет в будущем? Она замужем, но любит его, он любит ее, они скоро будут вместе, в этом Владимир не сомневался. Образуется любовный треугольник, который предстоит разрубить. И разрубить ему, Владимиру! Иначе он, Бережной, жить не сможет. Черт! Ну зачем занесла его нелегкая именно в эту дивизию, в этот батальон, в подчинение того человека, чью жену он любит? Почему судьба не распорядилась по-иному?

Тут-то, прерывая сумбурные размышления Бережного, и появился после командировки его сосед и коллега, знаменитый в гарнизоне капитан Антонов.

И появился он весьма своеобразным образом, что, как узнал Бережной позже, было характерно для него.

Сначала в коридоре послышался громкий пьяный и веселый голос. Этот голос пел на всю общагу под Высоцкого: …Траву кушаем, век на щавели, скисли душами, опрыщавели…

Одновременно раздавались неуверенные, но громкие шаги мужчины. А следом звонкий голос дежурной по общежитию:

– Антон! Бард хренов! Перестань орать! Люди отдыхают, а ты…

– Лида?! Веди себя скромнее, – отвечал пьяный голос.

– Это мне вести себя скромнее? Ну ты даешь, Антон! Слушай. А не зря от тебя жена сбежала. С таким жить – одна мука!

Шаги замерли почти у самой двери в комнату, но их обладатель оставался в коридоре, продолжая перепалку с неугомонной дежурной:

– А вот это ты, Лида, зря! Никому не говорил, тебе одной скажу, почему от меня ушла жена.

– И почему же?

– Лена ушла от меня не оттого, что я алкаш, хотя и это обстоятельство, безусловно, сыграло свою роль, но незначительную. Нет! Не выдержала бедная женщина моих сексуальных потребностей и притязаний. Измотал я ее в постели, вот и не выдержала, сбежала, поняла? Но откуда тебе понять? У тебя с этим самым, наверное, одни напряги, только обратного толка.

– Да пошел ты к черту!

– Вот, пожалуйста! Это единственное, что ты можешь сказать? А если не можешь большего, то вообще молчи. По крайней мере, будешь хоть выглядеть умнее.

Женщина, видимо, не нашлась что ответить, поэтому продолжал офицер:

– А лучше, Лида, скажу я тебе одну вещь по секрету – заведи себе любовника. Тогда в тебе шарм появится, этакая загадочность, ведь ты станешь носительницей страшной и волнующей тайны. Что сразу скроет все твои недостатки, которые ты почему-то пытаешься выставить напоказ.

– А в любовники тебя, что ли, записать?

– Мысль неплохая и не лишена логики. Но это твое личное дело, хотя, если ты остановишь свой выбор на мне, слово офицера, обещаю подумать!

– Да пошел ты!

– Ну вот, опять! Обиделась? Зря! Я же только хорошего тебе желаю, как и всем меня окружающим людям. А постоянно посылать человека непонятно куда – это плохой тон, Лида, очень плохой! Я вот у тебя, как у близкого в перспективе, можно сказать, человека, хочу совета попросить. Даже не совета, а как бы выразиться точнее, направления, что ли?

– Чего? Какого направления?

– Слушай внимательно. Может, поймешь! Итак: …Я коней заморил, от волков ускакал, Укажи же мне край, где светло от лампад…

– Чего? – спросила женщина, так ничего и не понявшая.

– Как чего? Вот ты, Лида, и покажи моему сердцу путь к свету этих лампад!

– Да пошел ты! – после некоторого раздумья повторила дежурная.

– Эх, не будет от тебя толку, Лида. И в роли любовника на меня не рассчитывай. Это какой уже раз ты послала меня?

Голос за дверью громко рассмеялся:

– Не обижайся, Лида, это я все шутя. Нормальная ты баба, с обычными бабьими заскоками, так что не переживай, все нормально. Ну ладно, пойдем с соседом знакомиться!

Дверь отворилась, и на пороге появился поджарый высокий капитан в расстегнутом на все пуговицы кителе, с усами, которые, в отличие от русых волос на голове, были у него рыжими.

Он посмотрел на Бережного, прошел в комнату, присел на свою кровать.

– Разрешите представиться? – спросил офицер.

– Валяйте, – разрешил Владимир.

– Алик де Лонский, собственной персоной!

– А я в таком случае Мигель, испанский летчик, как-то сбитый под Гвадалахарой!

– Ну наконец-то, – удовлетворенно подвел итог знакомству капитан, – первый раз за все время человека нормального подселили.

Он встал, выглянул в дверь, позвал дежурную:

– Лида!

В ответ – молчание.

– Лида! – еще громче крикнул он.

– Ну чего тебе опять?

– От лица службы и от себя лично объявляю всему вашему общаговскому шалману особую благодарность!

– За что?

– За то, что соседа нормального подселили, а то все «косяков» каких-то совали. Ты передай там поощрение по команде.

Он вернулся в комнату, бросил на кровать сумку, из которой донесся характерный звон полной стеклянной тары. Протянул руку:

– Сергей Антонов. Лучше и проще – Антон, командир второй роты нашего автобата.

– Владимир. Бережной! Капитан, командир первой роты того же самого батальона.

– Отлично! Водку пьешь?

– Больше на хлеб мажу.

– Понял! Закуска есть с собой? У меня – шаром покати!

– Найдем кое-что.

– Ну а у меня выжрать найдется, так что отметим, капитан, и встречу, и возвращение из очередной командировки. Меня и моих ребят!

– Далеко ходили? – спросил Владимир, доставая из чемодана палку колбасы, пару копченых окорочков, хлеб.

– Далеко ли, спрашиваешь? – Антон трезво посмотрел на Володю. – Нет, тут рядом. На войну. В «чехню», будь она неладна!

– Понятно!

– «БЗ» – медаль «За боевые заслуги» у тебя за Кавказ?

– Нет! Тадж!

– Таджикистан тоже не подарок, споемся! Тебе полный?

– Как и себе!

После выпитого разговор возобновился. Антон спросил:

– А чего тебя сюда, за какие «заслуги»?

– Конфликт с замполитом.

– А! Это как обычно. Как в подразделении порядок, так хвалят и командира, и замполита, как какое ЧП, на каркалык одного командира, зам по воспитательной в стороне, как бы он и ни при чем. Знакомая картина! Здесь такая же мура. Только Варфоломеев, замполит, еще ничего, а вот начальник штаба «чушок» еще тот! Весь в службе. Фанат! Но если только сам бы, то и хрен с ним, так он весь личный состав замордовал своей дисциплиной. Для него, что в Уставе записано, то и в жизни должно быть. Но не может быть такого, ведь все знают, что не может. Один он уставщик! И был бы толк! Ходит, исподлобья на всех смотрит, так и подмывает жало ему обрубить. Его и прозвали в части «Хмурым», только забыли добавить «козел»!