Ядовитая вода - Анатолий Сарычев

– Мужиков повезли тренироваться на открытую воду! – махнул рукой Мельник, проследив направление взгляда Романа.

– Серьезные парни! – с уважением проговорил Роман.

Он еле дождался, пока стемнеет.

Пролом в бетонном заборе со стороны пустых железнодорожных ангаров был хорошо замаскирован кучей разломанных деревянных ящиков, сваленных в метре от прохода.

– Не торопись. Сейчас пройдет охрана, делая обход территории, а потом можно идти. Давай пока мобильник, я такси вызову, – предложил Вячеслав.

– Зачем такси? – удивился Роман, пристраиваясь под навесом возле бывшего склада готовой продукции.

– Наивный ты, как слон, а еще инструктор! – укорил приятеля Мельник, сноровисто набирая номер.

– Такси? Нам машину к кольцу седьмого трамвая, около «Натрона», – начал разговор великан, бросая по сторонам быстрые взгляды. – Через двадцать минут? Пойдет! – сказал он, отключая телефон и возвращая его Торопову.

– Зачем на такси рисоваться, когда можно на общественном транспорте спокойно доехать, – недовольно заметил Роман.

– Что ты наивный, как слон, я тебе сказал, но думаю, ошибся – ты наивный, как два слона. Ребята в дежурке не просто так сидят, а следят не только за воротами и территорией, но и за остановками общественного транспорта и прилегающими окрестностями.

Единственное не просматриваемое из караульного помещения место – павильон на трамвайной остановке. Неужели собравшиеся здесь спецназовцы не разведали все места отхода и скрытого передвижения? – ехидно поинтересовался Мельник и, не давая Роману вставить слова, продолжил: – Кстати, что за сдвоенные трубочки тебе азиат временно одолжил?

– Это стрелки, оружие шпионов и диверсантов, они крепятся на тыльной стороне руки. Заряжаются двумя стрелками из специального желеобразного материала, обработанного обычно смертельным ядом. При попадании в тело человека стрелка мгновенно убивает его и через минуту-полторы растворяется, практически не оставляя никаких следов. Яд специальный, быстро распадается в теле человека, и буквально через час ни одна экспертиза не сможет доказать, от чего умер человек. Правда, Мансур сказал, что стрелки заряжены сильным снотворным, но не думаю. Слишком дорогая штука эти желеобразные стрелки, – рассказывал Роман, поглядывая по сторонам.

– Помолчи минутку! – шепотом попросил Вячеслав, прижимая рукой Торопова к стене.

По пешеходной дорожке вразвалочку шли два охранника, о чем-то мирно беседуя друг с другом. Видно было, что им абсолютно до лампочки служба, но раз они обязаны сделать обход, то надо выполнять. Каким образом будет проведен обход, это уже второй вопрос, но обойти охраняемый объект по периметру они обязаны и точка!

Оба охранника дымили сигаретами, как паровозы на подъеме, демаскируя себя за километр, и при этом так громко разговаривали, что слышно было больше, чем на милю.

Маленький, не больше метра пятидесяти ростом, охранник яростно размахивал рукой, доказывая своему высокому напарнику:

– В настоящей украинской горилке обязательно должен быть большой красный перец! Самое малое, десять сантиметров длиной!

Охранник так увлекся своим монологом, что, как тетерев на току, не замечал вокруг ничего.

Сердце Романа вознегодовало от такого вопиющего нарушения устава караульной службы, и он готов уже был выскочить и отчитать нерадивого охранника, как Мельник, дернув его за руку, пояснил:

– Витек специально так орет! Архип, самый противный из охранников, вечно около дырки в заборе хочет покараулить. Корчит из себя кота, а нас считает мышами.

– Спасибо, что предупредил! – с облегчением вздохнул Роман, только теперь поняв, что громкий разговор это не разгильдяйство коротышки, а отвлекающий маневр.

Такси прибыло точно в назначенное время.

Придирчиво осмотрев двух пассажиров, немолодой азербайджанец пару секунд подумал и только потом разблокировал двери старого «жигуленка» пятой модели. Едва напарники уселись в такси, как машина тронулась. Азербайджанец сначала выехал на дорогу и только потом спросил, обращаясь к Роману, сразу признав в нем старшего:

– Куда ехать, дорогой?

– Улица Фонвизина, дом сорок пять, – назвал адрес Торопов и, повернувшись вполоборота к Мельнику, начал объяснять:

– Девушка, которая мне нравится, позвонила и попросила помочь. Я понятия не имею, что случилось, но, видимо, экстраординарное событие. Так просто она бы не позвала. Девушка эта не простая. Она занимается, насколько мне известно, добычей и продажей речного жемчуга. Может, еще чем-нибудь, но больше у меня информации нет. Я работаю по основному объекту, а ты на подстраховке.

– Мне все равно: скажут копать – буду копать, скажут сидеть – буду сидеть. Давай, однако, сначала объедем дом, посмотрим, что к чему, – внес предложение Мельник, не ослепленный любовным томлением и поэтому смотрящий на мир более реалистично.

– Вас не затруднит объехать квартал по периметру? – попросил Роман после двадцати минут езды по ночному городу.

Нужный номер дома, написанный белой краской на торце сталинской постройки трехэтажного дома, светился в темноте.

– Еще кататься – будет деньги стоить, – флегматично заметил водитель, объезжая три дома, особняком стоящие у дороги.

На улице Фонвизина возле сорок пятого дома, притеревшись к бордюру, стоял микроавтобус «Газель» с затененными стеклами, который очень не понравился Роману и Мельнику.

Переглянувшись, напарники вслух ничего не стали говорить.

На противоположной стороне дороги, прямо на бордюрном камне, сидели двое рослых мужчин и пили пиво из стеклянных бутылок.

Расплатившись с таксистом, Роман с Мельником вышли из машины с обратной стороны нужного дома.

– Сорок пятый дом, квартира семнадцать ты говоришь, – уточнил Мельник, исчезая в темноте.

Обойдя дом, Роман направился к крайнему подъезду, справедливо рассудив, что семнадцатая квартира может быть только в третьем подъезде.

Лестница с широкими гранитными ступенями выглядела жалко. Ступени были разбиты, деревянные перила оторваны, и, конечно, никакого освещения в подъезде не было.

На площадку третьего этажа выходило четыре двери.

На самой обшарпанной, с лохмотьями отставшей краски красовалась жестяная табличка с номером семнадцать.

«Понятно, что здесь нет мужской руки!» – оценил Роман состояние двери. И настроение у него сразу поднялось.

Посмотрев на часы, Торопов отметил, что он пришел на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Поднявшись на пролет, обнаружил, что широко распахнутый чердачный люк открывает проход на высокий чердак. Оттуда несло невообразимым смрадом кошачьих и человеческих экскрементов. Не успел Роман поднять голову над люком, как грубый пропитой голос пьяно спросил: