Пациент мафии - Михаил Серегин

– Какие, к черту, предложения! – пропыхтел Корнеев, снимая со спинки кресла свой необъемный пиджак и раздраженно натягивая на могучие плечи. – Вообще, скажу так – надо поменьше базарить! Особенно здесь! – Он многозначительно ткнул толстым пальцем себе под ноги. – У меня ребята внизу. Я им сейчас задание дам… Только, как хотите… – Он мрачно посмотрел в лицо Лоскутову. – Здесь дело такое… Кусков пятьдесят нужно! Вы тоже не посторонние! Я один отдуваться не собираюсь.

Лоскутов переглянулся с Сиволаповым. Тот поморщился и сказал:

– Не много ли?

– Ладно, найдем… – со вздохом ответил Лоскутов и обратился к Корнееву: – Только давай, Сергей Иванович, закончим все это побыстрее…

– Быстрые вы! – хищно усмехнулся Корнеев, показав неровные желтоватые зубы. – Ладно. Самому тянуть резину надоело. К пяти часам наличка в офисе должна быть! Ну, я пошел!

Он тяжелыми размеренными шагами покинул помещение.

Сиволапов нервно поправил узел галстука, словно душивший его, и обернулся к партнеру. Очки его тревожно сверкнули.

– Николай Кимович, вы не боитесь, что мы втягиваемся в опасную игру?!

Лоскутов снисходительно посмотрел на него и с кривой усмешкой ответил:

– Ах, дорогой мой! Мы уже давно с вами в нее втянулись!

Корнеев нашел «своих ребят» в баре – они сидели в отдалении за отдельным столиком и в полном молчании потягивали светлое пиво из высоких стеклянных кружек. Темин казался еще более замкнутым, чем обычно. В строгом костюме-тройке из темно-коричневой шерсти и тщательно повязанном галстуке, он заметно выделялся среди своих компаньонов. Один из них – по кличке Гриф – вообще, видимо, придавал своей внешности особое значение. Однажды кто-то сказал, что Гриф похож на знаменитого актера Бандераса, и теперь он всячески старался подчеркнуть это сходство, украсив свою тяжелую челюсть двухдневной щетиной и отрастив длинные смоляные волосы, которые собирал в пучок на затылке. На его широких плечах красовалась куртка из черной кожи, блиставшая бесчисленными «молниями», а мощные длинные ноги обтягивали новенькие синие джинсы. Его приятель, известный в определенных кругах как Тарасыч, выглядел на так броско, но тоже предпочитал пиджаку куртку – она была у него из светлой замши. Куртку распирала мощная грудь, обтянутая черной водолазкой. Резкие, как бы вырубленные черты лица, глубоко посаженные глаза и перебитый нос выдавали в нем прирожденного бойца.

Отношения между Теминым и новыми компаньонами складывались довольно натянутые. Они понимали, что Темин впал в немилость у хозяина, и при каждом удобном случае старались подчеркнуть собственную независимость и авторитет. До открытого столкновения дело пока не доходило, но накал враждебности был довольно высок. Пока Темин предпочитал делать вид, что ничего особенного не происходит. Его связывало еще и то, что неопределенной оставалась судьба Марии. Вместе с Кулаком и Казариной она была заперта в подвале загородного дома. Хозяин все еще не принял решения относительно их дальнейшей участи, но намекнул, что предпочитает от них избавиться. Темин смолчал, но как поступит в дальнейшем, еще окончательного решения не принял. Мысль о Марии мучила его постоянно – он и не ожидал, что она так дорога ему.

Корнеев подошел к их столику, уселся на свободный стул и обвел хмурым взглядом лица подручных, которые немедленно сделались внимательными и даже подобострастными. Гриф привстал с места и предложил:

– Сергей Иванович, пива? Может быть…

– Сиди! – недовольно бросил Корнеев и, навалившись грудью на стол, прохрипел, обращаясь в основном к Темину: – Сейчас поедете в редакцию этой газетки, ты знаешь… Потолкаетесь там, посмотрите, что к чему… Надо главного там прижать, поняли? Сделать надо уже сегодня. Прикинешь, где и когда. В пять вернешься сюда, в офис, я тебе кое-что передам. И никаких выходок там! Чтобы все культурно было, по-интеллигентному… Грифа туда не берите – он на панка похож…

– Сергей Иванович! – обиженно протянул Гриф.

– Все! Кончайте лакать и принимайтесь за дело! – распорядился Корнеев. – Больше никаких случайностей не прощу!.. И здесь больше не околачивайтесь! Кроме Константина, в этом здании чтобы я никого не видел!

Он грузно поднялся, задев животом столик, так что пиво плеснулось в кружках, оставив на стенках пенный след, и, не глядя по сторонам, вышел из бара. Гриф состроил на лице дурашливую паническую гримасу и подмигнул приятелям.

– Сухой закон! – с усмешкой сказал он.

– Ну что ж, надо ехать! – миролюбиво заметил Темин, поднимаясь.

– Да ладно, не суетись! – снисходительно бросил ему Гриф. – Сделаем мы этого интеллигента! Еще по кружечке – и поедем.

– Тебе, между прочим, за рулем сидеть, – недовольно напомнил Темин.

– Да, в натуре, поехали! – поддержал его Тарасыч. – Сначала дело сделаем…

Гриф независимо пожал плечами, но спорить больше не стал. Втроем они вышли из бара, спустились по широкой лестнице в вестибюль и, покинув здание, направились на автостоянку. Там их ждала темно-синяя «Тойота», которой Темин теперь пользовался вместо «Волги». Негромко окликнув Грифа, Темин небрежно бросил ему ключи. Тот ловко поймал связку на лету и отпер машину.

– Куда? – поинтересовался Гриф, когда они расселись по местам.

– В Казарменный переулок! – коротко ответил Темин.

Гриф беззаботно улыбнулся, продемонстрировав тридцать два ослепительно белых зуба, и завел мотор. Со стоянки он выехал так лихо, что Темин покачал головой и недовольно поморщился.

– Что, шеф, не привык? – с вызовом бросил Гриф. – Привыкай! Мы – люди быстрые!

Темин искоса посмотрел на него, но промолчал, только на щеках у него вздулись желваки и потемнели глаза. Его давно подмывало поставить быстрых ребят на место, но пока обстоятельства складывались не в его пользу – сначала нужно было реабилитировать себя перед хозяином.

Редакция газеты «Зигзаги» располагалась в середине переулка в полуподвальном помещении, где прежде, видимо, был магазин. Теперь окна, выходившие на тротуар, были забраны изнутри металлическими жалюзи, и что происходит внутри, рассмотреть невозможно.

Гриф остановил машину напротив дома и вопросительно уставился на Темина наглыми черными глазами.

– Ждите здесь, – приказал Темин и вышел из машины.

Спустившись по невысокой лестнице, он толкнул обшитую железом дверь и оказался в узком коридорчике, освещенном безжизненным светом люминесцентных светильников, прикрепленных к потолку. Некогда вместительное помещение было разделено теперь перегородками на несколько кабинетов с табличками на дверях. Перегородки были хлипкие, не задерживающие звуков, текст на табличках был написан от руки – видимо, финансовое положение газеты было далеко не блестящее.

В конце коридора Темин нашел дверь с надписью «Главный редактор Ракитский К.А.». Он толкнул ее и вошел в крошечный кабинет, где почти все пространство занимал колченогий стол, на котором стояли компьютер, перекидной календарь и фарфоровая чашка, служащая пепельницей.