Все миражи лгут - Александр Терентьев

Хозяин кабинета неприязненно посмотрел на ноутбук, одышливо посопел и, тыкая пухлым пальцем в клавиши, запустил хитроумный агрегат. В последнее время хороших вестей было совсем мало, а тех, что надолго портили и без того далеко не радужное настроение, наоборот, хватало с избытком – хоть на вес торгуй. Да, торгуй. Доторговались, мать их…

На экране возникло очень даже знакомое лицо, и чиновник едва не заскрипел зубами, болезненно морщась, словно у него вдруг с новой силой схватил благополучно забытый больной зуб.

– Здравствуй, Владимир Иванович! Не ожидал? А я думаю, дай-ка поболтаю малость со старым товарищем… – Лицо на экране было видно вполне отчетливо, и хозяин кабинета сразу увидел, что Ковалев нетрезв. – Владимир Иванович, а ведь вы неправильно себя ведете! Какие-то уголовники за мной охотятся, гоняют меня, как зайца, понимаешь… Нехорошо. А я думал, что вы гораздо умнее. Ты что же думаешь, я бумаги с собой в мешке таскаю? Нет, уважаемый, они совсем в другом месте. Там же и человечек у меня сидит верный. И если со мной что-то такое нехорошее произойдет – естественно, совершенно случайно! – как ты думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы эти бумаги попали… куда следует, а? А он их отправит, как только не получит от меня подтверждения, что со мной все о’кей. Тебе меня не убивать надо, а охранять всеми силами, так-то. Теперь слушай меня внимательно! Первое: если в течение ближайших двух-трех часов ты не дашь своим псам команду «отбой», я чисто по-русски уйду в запой и забуду позвонить своему другу. Второе: если в течение суток на счет, который я тебе сейчас посылаю, не будут перечислены деньги, о которых я тебе уже не раз напоминал, то… в общем, смотри пункт первый. Все, дорогой, всех благ тебе и здоровья! Ты о здоровье больше думай – в тюрьме-то ты больше года не протянешь…

– Подонок. На осину бы тебя, иуду, – мужчина с ненавистью покосился на светившийся мирным голубоватым светом экран, потом несколько секунд задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, после чего нажал кнопку вызова и негромко приказал: – С генералом Дымовым меня соедини… Михаил Андреевич, здравствуй, дорогой! Надо бы встретиться – тут кое-какие новые обстоятельства в одном интересном дельце появились…

…Ровно через пятнадцать минут после того, как Владимир Иванович переговорил с генералом Дымовым, раздался телефонный звонок в кабинете командира спецподразделения боевых пловцов подполковника Вашукова. Подполковник поднял трубку защищенного от любой прослушки телефона, коротко представился.

– Подполковник, где сейчас твои люди?

– По моим сведениям планируют перебираться на Окинаву. Есть информация, что интересующий нас человек сейчас, возможно, скрывается именно там.

– Значит, не спят, молодцы. Тут ребята из службы перехвата принесли мне расшифровку довольно-таки интересного письмеца… Беглец наш объявился. Действительно, на Окинаве. Есть там курортное местечко в сорока километрах от города Наха – столицы острова. Записывай название… Так что при следующем сеансе связи сообщи своим бойцам! Все, подполковник, работайте. Конец связи…

23

Малыш, прикрыв глаза и закинув руки за голову, лежал на гостиничной кровати, удобно пристроив ноги в кроссовках на высокую спинку, когда чуть слышно вздохнула входная дверь и в номер вошел Воронин. Малышев приоткрыл глаза, мгновенно оценил выражение неприкрытой досады на лице компаньона и догадливо предположил:

– Мы получили втык от большого начальника?

– На этот раз не угадал, – скидывая куртку, усмехнулся Стас, десять минут назад покинувший местное Интернет-кафе, где старательно изображал великовозрастного придурка, забавлявшегося игрой в какую-то новомодную стрелялку, а между делом и вышел на связь с работодателем. – Скорее, наоборот: у нас начинаются каникулы. Иванович приказал не приближаться к объекту ближе, чем на полкилометра. Но глаз с него не спускать.

– Ура, каникулы, – без особой радости раздельно произнес Малыш и скорбно покивал, изображая явное сожаление: – А я так мечтал этому хорьку жирному головенку свернуть… И домой – водку пить и снежную бабу лепить.

– Ты же не пьешь, – открывая дверцу холодильника, улыбнулся Воронин, – сектант ты наш. А то давай по стакану, а? Тем более повод есть: типа отдых и расслабуха…

– Нет, господин штабс-капитан, не хочу. Русскую водку надо пить в заснеженной России, в уютной кухоньке у потрескивающего комелька. Под грибочки и капустку – знаешь, такую, с морковочкой и клюквой, ледяную с морозца. А еще под сальце с чесночком…

– Нет, ты точно псих. – Стас налил и выпил граммов пятьдесят, захрустел сухим печеньем. – А, дошло! Ты небось в глубокой завязке, да? Ну, точно. То-то я смотрю, тему просекаешь, а сам ни-ни…

– Увы, капитан, теперь не угадали вы, – безмятежно улыбнулся Малышев. – С детства это пойло поганое ненавижу. И никогда не пил. С меня хватило того, что маменька-с в этом деле была мастером спорта… Ладно, вечер воспоминаний окончен. Пойду, воздухом морским подышу, а то все кабинет, кабинет…

– Надолго не пропадай, ужин скоро. Я бы сейчас, кажется, быка сожрал бы, – Воронин подхватил со стола бинокль, подошел к окну и, откинув легкую занавеску, принялся рассматривать раскинувшуюся до самого горизонта морскую гладь. Яхта с пышным названием «Ориент Стар» по-прежнему находилась на месте – метрах в трехстах от берега…

…Почти в ту же самую минуту, когда Стас высматривал в море яхту Ковалева, группа старшего лейтенанта Каткова заканчивала посадку на небольшой частный самолет, очертаниями напоминавший известную «сессну». Самолет взревел моторами, легко выкатился на прямую взлетно-посадочной полосы и после короткого разбега плавно взмыл в серое небо. На полетной карте пилота была вычерчена почти совершенно прямая линия, протянувшаяся от Кагосимы до маленькой точки на побережье острова Окинава…

– Славка, а ты, случаем, японским не владеешь, а? Как-то ты больно уж ловко с летчиками договариваешься. Они, родимые, по первому твоему слову готовы в любое время суток хоть к черту на рога лететь! – Троянов с удовольствием развалился в мягком кресле и наблюдал, как внизу проплывает серебристо-серая морская гладь, постепенно, по мере набора высоты, прятавшаяся за туманной дымкой облачности.

– Вот мой русско-японский разговорник, – Катков вытащил из нагрудного кармана толстенькую пачку денег и щелкнул ею по раскрытой ладони. – Когда у меня такая книжица в кармане, я с любым папуасом договорюсь, понял, салага!

– Моя понимай, капитана. Шибко умная капитана – полиглот, – мичман восхищенно покрутил головой и изобразил почтительный поклон. – Борони бог, какая умная! Вот бы еще ты нам сказал, где этого гада конкретно искать…

– Найдем, – с мрачной уверенностью заявил старлей. – Знаешь, как старатели золото моют? Лопатой породу в лоток кидают и промывают, промывают… А потом раз – и на дне самородочек! Вот и мы – надо будет, так весь тот курорт через сито пропустим…

В городок прибыли, как и рассчитывали, уже ночью. Поселились в разных гостиницах, но у каждого из окон номера открывался вид на море…