Разбой в крови у нас - Сергей Зверев

– Кто это сделал?! – Голос Вострогова подрагивал от ярости и нетерпения. – Я вас спрашиваю!

– Аппарат ваш разбила я! – поднимаясь на ноги, заявила Анастасия Леонтьевна.

– Дура! – толчком запихивая ее обратно в бричку, рявкнул Станислав Сергеевич. – Я новый могу в любой момент купить всего за 75 рублей! Я не про то спрашиваю! Кто из вас забрал фотографии из моего альбома?!

– Фотографии? – непонимающе моргнула вдова.

– Ты одна видела, где я их храню! – не спуская с Башмаковой пристального взгляда, продолжил Вострогов. – Не знаю, как ты успела. Но они должны быть у тебя. Отдавай!

– У меня их нет, – без всякого вызова ответила вдова, и Захар с удивлением понял, что она не врет.

Однако у барина такой уверенности не возникло. Он с силой распахнул дверцу брички и рявкнул:

– Выходи!

В его правой руке поблескивал шестизарядный револьвер заграничного производства. Даже с учетом одного сделанного выстрела, пуль в нем было с избытком на всех.

Вдова неохотно повиновалась, а Захар, бросив вожжи паломнику, спрыгнул на землю рядом с ней.

– Куда лезешь? Тихон, займись! – мгновенно переводя на ямщика дуло револьвера, приказал Вострогов.

Захар не успел обернуться, чтобы достойно встретить слугу, и почувствовал, как на него обрушилось что-то неимоверно тяжелое. Кажется, его ударили по голове, но боли он не ощущал. Ямщик знал, что она придет позже, а сейчас он опустился или, может быть, упал на колени. Он не мог точно сказать – все вокруг вдруг стало двигаться очень медленно и плавно. А звуки вовсе пропали.

Захар наблюдал, как из брички выплыла Катерина, казавшаяся смутным белым пятном из-за своей светлой блузы и юбки. Она что-то вынимала из маленькой сумочки и протягивала Вострогову.

Так вот кто взял светописные картинки! Конечно! Несмотря на странное состояние, голова у Захара продолжала работать.

После своего ночного похода к матери, где Анастасия Леонтьевна рассказала дочери про альбомы в библиотеке, Катерина не сразу пошла к себе.

Любопытная девушка заглянула в библиотеку и забрала несколько фотографий оттуда. Зачем? Наверное, она выбрала те, на которых можно было опознать лица, а сами сюжеты имели в себе что-то предосудительное. Катерина надеялась использовать их как оружие, если понадобится. Но именно из-за них помещик и погнался за беглянками.

Захар попытался пошевелиться, но это ему едва удалось. Рядом, на границе поля зрения, кто-то двинулся.

По силуэту ямщик догадался, что это Григорий. Он осторожно прислонил Захара к неподвижному колесу брички и расстегнул ему ворот. Ямщик попытался что-то сказать, но язык едва ворочался.

Захар видел перед собой переминающиеся ноги коней – их преследователи так и не спешились. Что происходит с барынями, он видеть не мог – повернуть голову влево не получалось.

Зато он видел, как Григорий поднялся на ноги и взял под уздцы коня Вострогова. Захар поднял глаза, чтобы не пропустить то, что будет делать паломник. Конь Станислава Сергеевича занервничал, стоило ему почувствовать на себе руку Григория.

– Тихон! – прорвался к сознанию очень отдаленный, а на самом деле, наверное, очень громкий возглас помещика.

Лошадь слуги двинулась было вперед, но тут же шарахнулась, напуганная поведением хозяйского коня.

Тот встал на дыбы и замолотил копытами в воздухе. Захару казалось, что конь стоит так неимоверно долго, переступая задними ногами, будто в танце. Григорий продолжал стоять перед ним, вроде бы и не опасаясь получить удар копытом в грудь.

Всадник пытался унять взбесившуюся лошадь, и она, не выдержав такого долгого балетного па, опустилась на все четыре ноги. Но на этом дело не кончилось. Конь Вострогова начал подпрыгивать и метаться из стороны в сторону, будто всадник неожиданно стал ему не мил. Схватившийся за уздечку двумя руками Станислав Сергеевич не удержал револьвер, и тот выскользнул на землю.

И тут к Захару наконец вернулся слух – он услышал револьверный выстрел, затем безумное ржание коня, снова вставшего на дыбы, крики Тихона, уже отъехавшего на безопасное расстояние от места действия, и причитания склонившейся над ним самим Катюши.

Вострогов не удержался в седле и, перелетев через лошадиный круп, грузно ударился о землю. Земля была мягкой после недавних дождей, но помещик упал как-то неудачно. Он не успел подставить руки и ударился плечом и головой.

– Вот и допрыгался, – услышал Захар свой собственный вялый голос.

– Ну, слава богу! Пришел в себя! – Пальцы Катюши перебирали волосы на его голове как раз там, куда пришелся удар Тихона.

– Вроде дышит, – сообщил Григорий, осматривавший упавшего Вострогова, и добавил с некоторым сомнением: – Ну что, и его к доктору повезем?

* * *

Комнаты, которые снимал доктор, находились в самой богатой части города, в каменном, безыскусно оформленном доме с высокими окнами, на первом этаже которого находилась аптечная лавка.

Все это Анастасия Леонтьевна рассмотрела вполне неплохо, так как, когда бричка подкатила к подъезду этого дома в Перми, было уже раннее утро.

В одном из окон на втором этаже горел ровный электрический свет. Это техническое нововведение уже хорошо прижилось в богатых районах крупных городов и с каждым годом проникало все дальше и дальше в глубинку.

Путникам даже не пришлось воспользоваться электрическим дверным звонком, оформленным как изящная бронзовая завитушка. Хозяин меблированных комнат открыл двери сам, прежде чем Захар успел поднести руку к звонку.

– Наконец-то! – выпалил он, с тревогой осматривая лица и фигуры прибывших. – А что с вашим спутником, Захар? Почему он не с вами?

– Он остался в бричке, вместе со Станиславом Сергеевичем, – пояснил Захар.

– Этот ваш помещик имел наглость погнаться за нами, и его сбросила собственная лошадь, – вмешалась в разговор Катерина. – С тех пор он не приходит в себя, хоть и дышит ровно.

– Возможно, он просто притворяется? – с сомнением покачал головой Гордецкий.

– Мы тоже такое предполагали, потому и оставили с ним Григория, – хмыкнула Анастасия Леонтьевна.

Доктор, несмотря на то, что не спал практически всю ночь, волнуясь за судьбу своих протеже, тут же распорядился поднять Вострогова к себе в смотровую, где со всем тщанием осмотрел небольшой ушиб на его голове.

Свои комнаты он предоставил в полное распоряжение Башмаковым и их спутникам, вручив перед своим уходом вдове полученную вчера телеграмму из Казани. Отсутствовавшая тетушка на этот раз оказалась дома и отправила Гордецкому свои четкие распоряжения: помочь ее родственницам всеми возможными средствами – она в долгу не останется, оплатить им билеты на пароход до Казани в 1-м классе и предоставить необходимую на дорогу сумму.

Прочитав эту телеграмму, вдова блаженно улыбнулась – как бы она ни относилась к своенравной тетке своего покойного мужа, но в такой ситуации была очень довольна ее приказами.