Государственный мститель - Александр Тамоников

– Гофмана?

– Да, слышали про такого?

– Слышал, конечно. Не хотите ли вы сказать, что передо мной сам Гофман?

– Да, я – Гофман!

– Нормально! Да! И вы, значит, Эдуард Генрихович, проявили ко мне такой повышенный интерес? Не знаю, право, гордиться мне или глубоко сожалеть!

– Не гадайте, не будем затягивать беседу. Я скажу прямо: мне понравилось, как вы разобрались с моей охраной на даче. Мне импонирует то, что вы в безвыходном положении ведете себя достойно, что совершили побег вместо того, чтобы прозябать на зоне. Вы глубоко спрятали чувство страха, а значит, можете полностью контролировать себя. Вы уверены в своих силах, спокойны, решительны и дерзки. Одно мне непонятно, откуда в вас это?

– Я не знаю, как объяснить, но с определенного момента жизни все чувства, свойственные обычному человеку, сменились во мне одним чувством – ЯРОСТЬЮ, неистребимой, всепоглощающей.

– А мы, оказывается, близки с вами в мироощущении. Только мной движет ненависть. Ярость – опасна. Она может быть губительна, ее надо уметь держать в узде. Ненависть – нечто другое.

– И все же, господин Гофман, что вам от меня надо?

– Чтобы вы работали на меня.

– Вот как? Учтите, Эдуард Генрихович, в «шестерках» я ходить не буду. Также у меня есть одно условие, выполнив которое, вы сможете полностью на меня рассчитывать.

– Условие?? Нет, определенно вы все больше нравитесь мне. Вы еще и наглец, каких поискать. Ну хорошо! Я выслушаю ваше условие, но не здесь. Приедем ко мне, там и закончим разговор.

– Мне нужно несколько минут на сборы.

– Хорошо, я подожду в машине.

Сергей согласно кивнул.

Гофман вышел на улицу. К нему тут же подбежал помощник. Босс приказал:

– Всем – отбой! Чтобы через час все испарились отсюда. Этого, – он кивнул головой на домик, – возьмем с собой! Позвони Коротышу, пусть приедет. Мне кажется, встреча между ними нас позабавит!

– Понял, босс, выполняю!

Сергей спрятал свой «ТТ» – брать пистолет с собой не имело смысла, все равно обыщут. Выйдя из дома, положил на приступок автомат и затворные рамы других «АКСов». Сел в огромных размеров джип. Меньше чем через час Роенко сидел уже в кабинете Гофмана.

– Так что за условие ты хотел мне выдвинуть, капитан? Теперь так тебя будут называть все. Ты не против?

– Нет! Все же лучше, чем какой-нибудь Хмырь.

– И обращаться к тебе я буду, как ко всем людям твоего ранга, на «ты».

– Мне без разницы. А условие таково. Вы знаете ублюдка по фамилии Коротков?

Гофман ухмыльнулся:

– Мне ли не знать Коротыша?

– Тогда условие мое – встреча с этим человеком. Долг у меня к нему. Неоплаченный. Хочу оплатить. Но так, чтобы никто не помешал мне сделать это.

– Насколько я в курсе ваших дел, ты хочешь рассчитаться с ним за жену, которую увел и погубил Коротыш?

– Какая разница? Кстати, как мне называть вас теперь? Эдуардом Генриховичем?

– Боссом!

– Круто! Так вот, босс, это мое личное дело, за кого я хочу рассчитаться с этим скотом.

– Ты ошибаешься! Коротыш – мой человек и выполняет определенные функции в организации. Хотя, согласен, в смерти твоей жены доля его вины есть.

– Вот поэтому он и нужен мне!

– Слушай, а может, взяв тебя к себе, я буду иметь больше проблем, чем пользы?

– Все возможно! Но я постараюсь проблем вам не создавать.

– Хорошо! Вообще-то запомни на будущее: в таком тоне, как сейчас, со мной разговаривать не смей. Данную вольность я прощаю тебе из-за незнания общих правил поведения, принятых среди подчиненных мне людей. А насчет Коротыша… Что ж, встречайтесь. Думаю, и у него к тебе есть претензии. Он скоро будет в усадьбе. Здесь, в этом кабинете, и разберетесь. В моем присутствии.

Коротков прибыл через полчаса в обществе двух дюжих телохранителей. После случая в ресторане он усилил собственную охрану, сменив прежних людей.

Войдя в кабинет босса, Коротыш почтительно поздоровался с хозяином и тут увидел Сергея. На лице Вениамина Александровича сначала отобразилось удивление, потом подобие удовлетворения.

– Что, босс, взяли этого козла? На чем подловили, если не секрет?

Роенко было рванулся вперед, но Гофман подал рукой знак Сергею оставаться на месте.

– Коротыш? Почему ты оскорбляешь моего личного гостя?

– Гостя? – Радость улетучилась с морщинистого лица Короткова. – Но это же он тогда, в кабаке, стрелял в меня!

– Я помню, ты рассказывал. – Голос Гофмана был спокоен. – Это уже дело прошлое. Сейчас за что ты оскорбил его? Ведь он вправе потребовать ответа за слова? Готов ли ты дать его?

– Да кто он такой, чтобы чего-то там требовать? Беглый бомж!

– С этого дня он один из нас. Так я решил! И имеет все права члена команды. Так что ты, Коротыш, совершил ошибку. А все из-за того, что не умеешь просчитывать ситуацию. Мог бы и догадаться, что не так просто этот человек находится со мной в одном кабинете. Хотя я не знаю, как капитан (так теперь его будут называть все) ко всему этому отнесется. Может, простит? Но сомневаюсь!

В глазах Короткова, кроме страха, ничего не осталось. Его пробил озноб. Чего-чего, а такого поворота событий он не ожидал.

Гофман же продолжал:

– Вот он, перед тобой, капитан! Предъявляй ему!

Сам же босс откинулся на спинку кресла, внимательно следя за происходящим.

– Сейчас я предъявлю ему! – Сергей пошел на противника.

Тот крикнул:

– За что сдаешь, босс? За службу верную?

Гофман не ответил, подав знак помощнику подготовить видеокамеру.

А Сергей подходил все ближе. Коротыш отступал к двери. Роенко готов был уже нанести крушащий удар, как за спиной раздался крик босса:

– Держи, Коротыш!

Мимо Сергея что-то пролетело и упало у ног врага. Он не успел понять поступок Гофмана, как в руке Коротыша блеснул ствол пистолета «ПМ».

Сергей, обернувшись, с яростью посмотрел на Гофмана.

Тот только пожал плечами, холодно улыбнувшись одними уголками рта.

Коротыш же преобразился. Почувствовав в руках оружие, он поднял ствол на уровень головы Роенко.

– Что теперь скажешь, козел? На кого руку поднял? Предъявить мне хотел? Говори, я тебя внимательно слушаю!

– Слушаешь? Слушай, тварь! Ты сломал мне жизнь, заставил бегать и прятаться. За что Галину убил, мразь? Ты – шакал, способный сожрать слабого. Но – только слабого. Сильного ты боишься. От сильного тебя не защитит даже пушка. Участь твоя – смерть!