Арктическое торнадо - Сергей Зверев

– Открывайте, надо посмотреть, как они выглядят.

Дверь открылась, и Чумпитас в сопровождении группы боевиков вошел в барак. Все повернулись к нему, ожидая, что он скажет. Но вместо приветствия командир боевиков заорал:

– А ну встать! Что разлеглись? Встать!

Не дожидаясь, пока узники начнут выполнять это требование, охранники бросились вперед, размахивая автоматами. Энергетики неохотно поднялись. Тянуться перед главарем бандитов никто не собирался. И вообще новая манера обращения сеньора Чумпитаса разительно отличалась от прежней.

Между тем начальник боевиков презрительно взглянул на узников, потом прошелся по бараку, все внимательно рассматривая. Когда он прошел в тот угол, где была вентиляционная решетка, у каждого замерло сердце: что, если Чумпитас увидит вынутые крепления? А может, бандиты что-то слышали ночью и заподозрили неладное? Однако Чумпитас вернулся на середину барака и важно произнес:

– Сегодня к вам, возможно, заглянет важный поли… – он запнулся, видимо, едва не сказав не то слово, но затем поправился:

– …Важный человек. И запомните: оттого, как вы будете выглядеть, во многом будет зависеть ваша судьба. Чтобы никто не сидел здесь в подштанниках, жалуясь на жару! Когда сеньор… когда инспектор войдет, все должны встать! Ясно? А что с этим?

Он ткнул пальцем в Русанова.

– На парня напала дурь, господин капитан, – объяснил Мигель. – Бросился к реке, вроде уплыть хотел. Пришлось его остановить и немного поучить.

– Что ж, пусть, – кивнул Чумпитас, словно разрешив Русанову ходить с синяками. – Так, возможно, даже лучше. И запомните: будете плохо себя вести – все будете такие, как он! А если хорошо – поедете домой.

С этими словами командир вышел из барака. Воспользовавшись тем, что Мигель немного задержался, Малышев шагнул к нему и спросил:

– Слушай, нас что, правда могут отпустить?

Охранник в ответ усмехнулся и произнес:

– Ты видел когда-нибудь, чтобы кошка выпускала мышку? Хотя… если начальство так решит, то все может быть.

Он вышел, дверь барака захлопнулась, лязгнул засов. Энергетики остались одни.

– И что все это значит? – спросил Луценко, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Они ждут какое-то начальство… – проговорил Малышев, выглядывая через крохотное окошко на улицу.

– И оно должно на нас посмотреть и немедленно выпустить, – заключил Хайдаров.

– Ну да, поэтому они с утра волками смотрят, – возразил Русанов.

– Да, отношение изменилось, – согласился с монтером Луценко. – Кажется, их игра с нами подошла к концу. Мы им больше не нужны. Кошка наигралась с мышкой…

– И освобождать нас они, конечно, не будут, – подытожил Хайдаров.

– А знаете, из этого визита лично я получил очень важную информацию, – неожиданно сказал Малышев.

– Какую же? – удивился Хайдаров. – Что сеньор Чумпитас – не такая уж душка и не самый наш большой друг?

– Нет: то, что он носит звание капитана, – заявил механик. – Мне уже некоторое время казалось, что все эти боевики – военные. Но до сих пор они старались не произносить при нас свои звания. А еще этот капитан Чумпитас сделал одну оговорку – заметили? Он едва не назвал эту шишку, которую они ждут, политиком. То есть действующим политиком. Насколько я знаю, среди «контрас» таких нет.

– Да, все это странно, – согласился Луценко. – Но для нас сейчас самое важное – слинять отсюда, не дожидаясь, пока они решат нашу судьбу за нас.

Глава 18

Идти решили вдвоем: в разведке большое число людей может только помешать. К тому же каждый из них – и Фернандес, и Лимберг – был специалистом высочайшего класса, способным в одиночку справиться с целым взводом, так что подкрепление не требовалось. Вначале отправились к индейцам: надо было самим услышать рассказы о вооруженных людях, встреченных крестьянами в сельве.

В Марае и Науте ничего узнать не удалось: крестьяне, видевшие чужаков, были на редкость ненаблюдательны. И только в Тарме разведчикам улыбнулась удача: хотя старейшина деревни Теофило сам и не видел чужаков, но он оказался умным человеком, который не только запомнил рассказы соплеменников о незнакомых людях, но и понял значение этих встреч. Разведчиков интересовали мельчайшие детали, поэтому они попросили старейшину пригласить всех, кто мог что-то рассказать, и устроили своего рода перекрестный допрос – при этом, конечно, в учтивой форме, что так ценят индейцы. Переговоры на правах старого знакомого вел в основном Лимберг, но Фернандес иногда тоже вставлял вопросы.

В результате у них сложилось довольно четкое представление о тех, кого им нужно искать. Выяснилось, что с некоторых пор в сельве индейцам стали попадаться вооруженные люди в военной форме. У этих людей действовала строгая дисциплина – почти такая же, как в группе самого Лимберга, и гораздо строже, чем среди леваков Орельяно. Друг к другу эти люди обращались по званиям: «сержант», «капрал», «лейтенант». Крестьяне поначалу даже решили, что это солдаты правительственных войск, однако оказалось, что это не так: незнакомцы не шли в лес с войсковой операцией, чтобы затем вернуться в казармы. Они тут жили.

К индейцам эти люди относились настороженно, даже враждебно, ничего в деревне не покупали. Продукты им привозили, видимо, на двух больших машинах, которые то и дело курсировали в сторону шоссе; кроме того, пару раз крестьяне видели вертолет. Индейцы были убеждены, что эта новая группа устроила лагерь где-то выше по течению Путимайо.

Фернандес спросил также, не видели ли крестьяне иных чужаков – совсем новых людей, не похожих на андианцев. Спросил просто так, для очистки совести, не ожидая что-то услышать. Тем большей неожиданностью для него стал ответ Теофило. Тот рассказал, что они видели несколько иностранцев, сидевших в машинах этих вооруженных людей, которые появились в сельве. Это была крайне важная информация, и Фернандес попробовал узнать подробности, но ничего существенно нового индейцы сказать не могли.

– Ну что, кажется, мы узнали вполне достаточно, – тихо сказал по-английски Фернандес своему напарнику, когда рассказы крестьян стали повторяться.

– Да, можно прощаться, – согласился Лимберг.

Они поблагодарили крестьян и Теофило, который организовал эту встречу, и уже собирались подниматься и уходить, когда старейшина сделал им знак остаться. Он отпустил своих соплеменников, и они остались втроем.

– Есть еще одна новость, которой вы не знаете, – сказал старый индеец. – Вы не первые, кому я рассказываю об этих чужаках, что появились в нашем лесу. Вчера у меня уже были два человека.

– Кто же? Наверно, люди из города? – спросил Лимберг (людьми из города индейцы обычно называли представителей правительства).

– Нет, не они, – покачал головой старейшина. – Один был рабочий со стройки, что идет где-то в здешних местах. А второй прибыл издалека, из России. Они ищут русских, которые пропали в сельве. Я им сказал то же, что скажу и вам: что видел несколько иностранцев, сидевших в машине этих чужаков. Я рассказал вам о встрече с русским, потому что надеюсь, что вы не враги. Думаю, вы ищете русских с той же целью – чтобы их освободить.