Прапор и его группа - Анатолий Гончар

Субехин согласно кивнул и поскреб пальцами многодневную щетину на своём подбородке.

— Я немного с пацанами пообщаюсь, а доктор мне осколки уже вынул, — он имел в виду фельдшера-контрактника старшего сержанта Сивакова, — и антибиотики дал.

— Товарищ старший прапорщик, — спешил выговориться измотанный, бесконечно уставший, но старающийся не подавать в этом вида Масляков, — блин, я сначала и не понял… как дождь, шлёп, шлеп, шлеп вокруг, а потом выстрелы и командир: «К бою». Со всех сторон стрельба. Вот тогда страшно.

— Что ж, не без этого, но всё хорошо: живы и молодцы.

— Какие они молодцы мы ещё посмотрим, когда выясним, почему связь пропала, — стоявший тут же ротный напустил на себя личину сурового деспота. А Сергей подумал, что ж, раз ребята живы, теперь можно и впрямь провести разбор их действий. Он уже видел, как собственно, видел это и ротный, оборванные провода сто пятьдесят девятой, но тем не менее старшина был уверен, что никаких серьёзных оргвыводов со стороны командира роты не последует. Связь радисты прокачали, сообщили всё что могли, а что случилось потом… первый бой… бывает.

— Так, орлы, — стоять возле палатки и дальше было глупо, — сдавайте оружие, берите чистую одежду и в баню. Тебе, Игорь, — обратился он к Субехину, — париться особо-то и не стоит. Помойся и всё.

— Я знаю, — ответил тот и, пригнувшись, вошёл в полутемное помещение палатки…

Скорбно приспущенные флаги трепетали под порывами холодного ветра, вот уже вторые сутки с неослабевающей силой дувшего с юго-восточного направления. Каждые час-полтора с неба обрушивались тяжелые, холодные капли дождя. Насквозь промокшие разведчики выбрались из карьера и теперь расползались в разные стороны, образуя неровный клин-ёлочку.

— Приготовиться, — скомандовал командир группы и взглянул на часы, — первая тройка, пошёл!

Очередной норматив, триста метров бега, сущие пустяки, если не на время, не зигзагом, не в полностью забитой магазинами разгрузке, а если ещё к этому останавливаясь, становясь на колено и прикрывая друг друга? Несколько метров вперёд, остановка, вскинутое и наведённое на цель оружие и крик на разрыве, так что бы тебя услышали в канонаде непрекращающегося боя, в вакханалии огня, в невообразимой смеси азарта и страха:

— Пошел! — и прикрывающий тебя рвётся вперёд, но у тебя уже кончились патроны и новый крик:

— Магазин!

Бежавший падает навзничь и уже его автомат, пулемёт, винтовка прикрывают тебя, пока ты дрожащими от усталости и волнения руками перезаряжаешь своё оружие. И так все триста метров, раз за разом, втягиваясь, привыкая, отрабатывая на уровне рефлексов, что бы потом в реальном бою сделать всё правильно, «не затупить» как выражаются уже понявшие особенности военной службы бойцы.

— Вторая тройка пошёл!

— Третья тройка пошёл!

— Четвёртая тройка пошёл! — и спустя какое-то время самому себе:

— Пошёл, — и группник вместе с радистами бежит вперёд, и точно так же, как и рядовые разведчики, раз за разом повторяет тысячу раз опостылевшее упражнение. А иначе никак, иначе нельзя, ты командир и ты должен быть лучше, сильнее, а потому, как и они, без всяких поблажек. И только так и никак иначе.

Разбор полётов по поводу попавшей в засаду группы был закончен. Отряд посадили на двухнедельную доподготовку. Целыми днями бойцы бегали, стреляли, отрабатывали тактику, преодолевали и устанавливали минные заграждения. Всё буднично, всё просто, и потому время переползало из одного дня в другой с непринуждённой грацией южно-американского ленивца.

— Старшего прапорщика Ефимова на ЦБУ, — громкий крик посыльного по штабу, пролетев над плацем, достиг ушей стоявшего под грибком дневального роты связи рядового Примакова.

— Зачем? — лениво уточнил Примаков и со вздохом поправил нахлобученную на голову каску.

— К комбату, — ответил посыльный и, развернувшись, юркнул под полог штабной палатки.

Дневальный потрогал бронежилет, в котором отсутствовала добрая половина пластин, сонно зевнул и, открыв жалобно скрипнувшую дверь палатки, вошёл вовнутрь.

— Товарищ старший прапорщик!

Ефимов, перебиравший сложенные в деревянный ящик порванные, но всё ещё числящиеся за ротой разгрузки, хлопнул крышкой, придавив при этом выползшего на свет божий таракана и вопросительно поглядел на заглянувшего в офицерский кубрик дневального.

— Что надобно, старче?

— Вас к комбату.

— Зачем? — Ефимов не спешил подниматься с насиженного места, а вдруг что напутали?

— Не знаю, — Примаков виновато развёл руками.

— Следующий раз уточняй, — грозно насупившись, приказал прапорщик, — иначе в лоб.

— Да как же я… товарищ прапорщик… у комбата…

— Да шучу я, шучу, — Ефимов улыбнулся и, встав со стула, пошёл к выходу.

— Товарищ подполковник, стар…

— Садись, — комбат, сидевший за расстеленной на столе картой, не дослушав, показал на стоявшую подле совещательного стола скамейку. — Вот решил тебя временно закрепить за второй группой первой роты, не возражаешь? — похоже, Трясунов нарочно избегал называть группу Полесьевской.

— Товарищ полковник, а если не временно?

— Нет, — комбат отрицательно помотал головой, — вновь назначенный командир уже готовится к отъезду и скоро будет на месте.

— Понял, а как же с Вашим обещанием? — Ефимов не собирался отступать от своего. На боевые задания он ходить собирался вопреки всему.

— Посмотрим, — комбат не отказывался от своих слов, хотя и выполнять обещанное тоже не торопился.

— Когда приступать? — прапорщик встал, но уходить не спешил.

— Да хоть сейчас, — Трясунов нервно побарабанил пальцами по столу, — и кстати, от старшинских обязанностей тебя никто не освобождал.

— Ясно, — услышав последнюю фразу, Ефимов ничуть не огорчился. Обязанности старшины роты связи в Чечне были более чем необременительны. В них входило получать и вовремя выдавать вещёвку, (впрочем, большая часть имущества была получена сразу же по приезду), опять же получать и выдавать пайки, раз в несколько дней заступать дежурным по части и изредка ездить в стоявший по соседству пехотный полк за водой. Понятно, дежурства и поездки за водой на некоторое время отменялись, а всё остальное много времени не отнимало.

— Можешь идти, — комбат даже не поднял взгляда от карты, словно в ней было нечто такое, что могло бы сразу решить все его проблемы…

И вновь потянулись будние дни…

— Нажимники бывают разные, — старший прапорщик Ефимов рассказывал, а точнее напоминал рассевшимся на траве разведчикам устройство самодельных мин и фугасов, — и зачастую вам не сможет помочь даже миноискатель.

— А это когда замыкатель с минимальным содержанием металлов, — лениво заметил Кислицын.