Силовой вариант - Владимир Колычев

— А вы разве не знаете?

— Может, и знаю. Но мне бы хотелось услышать это от вас…

— Ночью я спала. Одна. Это вас устраивает?

— Да. Но только то, что вы спали одна… Почему вы не хотите рассказать мне о вашем ночном свидании с соседом?

— Так вы это и сами должны знать. Ко мне сегодня ночью приезжал наряд вневедомственной охраны…

— Все правильно. К ним поступил сигнал о нападении на охраняемый объект. А потом, ваше ружье грохотало на всю округу.

— А вы и в самом деле все знаете…

— Должность обязывает. Итак, я слушаю…

— В общем, сосед ночью на своей лодке слишком близко подплыл к моему катеру. Включилась сигнализация. А я, как вы видите, девочка смелая, когда-то даже пионеркой была. Вот и схватилась за ружье. Кстати, оно законно за мной числится…

— Не сомневаюсь…

— Спросонья бегу на пристань. А там сосед в лодке, фонарем своим светит, ищет что-то… Ну я и пальнула для острастки несколько раз в воздух…

— А вот сосед ваш, Сечкин Борислав Александрович, утверждает, что картечь едва не задела его…

— Ну так я поверх голов и стреляла…

— А не боялись попасть?

— Я, между прочим, очень хорошо стреляю…

— Где-то учились?

— В тире…

— В каком?

— А я разве обязана отвечать на эти вопросы? — В голосе Жанны послышалось недовольство.

— Нет. Но вы обязаны сварить мне кофе…

— Вы опасный человек, товарищ начальник уголовного розыска, — сменила она гнев на милость.

— За это меня в милиции и держат…

— Ну раз вы такой, пойдемте на кухню… Жанна сварила кофе.

— А он у вас и в самом деле чудный…

— Теперь вы, наверное, попросите коньяку? — усмехнулась она.

— Нет, только пончик и сто граммов водки…

— От скромности вы не умрете…

— А кто вам сказал, что я собираюсь умирать?

— Так вы серьезно насчет водки?

— Конечно. Только не сейчас. Если вы не против, мы отправимся с вами в ресторан…

— Я не пью водку…

— Зато я пью. А вам закажу сок. Какой вы предпочитаете?

— Я предпочитаю мартини…

— Отлично. Значит, вы согласны…

— А разве я это сказала?

— Это видно по вашим глазам!

— Ничего не видно, — покачала она головой. — И никуда я с вами не поеду…

— Значит, придется идти пешком. Учтите, это не ближний свет… Итак, на чем мы с вами остановились?.. Вы стреляли в вашего соседа. А как он на это отреагировал?

— Испугался. Залег на дно лодки. И его приятели тоже попрятали головы…

— А сколько их было, этих приятелей?

— Три человека…

— И все они вели себя тихо, как овечки?

— Да. Ведь у меня было ружье. А стреляю я неплохо…

— А они, между прочим, стреляют еще лучше. — Степан говорил очень серьезно. — Может, вы не знаете, так я объясню. Ваш сосед — бандитский авторитет. Вы понимаете, о чем я?

— Да, я читаю газеты и в курсе того, что творится в нашем мире. А еще телевизор смотрю…

— Хорошо, что вы не сталкивались с этими типами в реальной жизни…

— Ну почему не сталкивалась? Вчера вот столкнулась…

— Тогда будем считать, что легко отделались… Кого искал ваш сосед?

— Да, он сказал, что они кого-то ищут…

— Кого именно?

— Сказал, что какого-то дядьку…

— Не дядьку ли Черномора?

— Знаете, не уточнили, — улыбнулась Жанна. И посмотрела на часы.

— А зря. Ваш сосед, между прочим, хороший сказочник…

— Вы меня, конечно, извините, но мне кажется, что вам уже пора…

От нее вдруг повеяло сухостью. И взгляд зачерствел.

— Почему вам так кажется?

— Потому что я вам сказала все, что знаю… Извините, но мне некогда. У меня дела…

— Какие?

— Все вам нужно знать…

— Понял, ухожу.

Она проводила его до ворот. И без всякого сожаления выставила на улицу.

Сильная женщина…

* * *

— Значит, Селюнин сбежал от вас…

Степан не хотел верить в это. От братков так просто не убежишь. Но, увы, у него не было доказательств их вины. Уж очень дружно пели бандюки.

— Да, сбежал, — упрямо твердил Клод. — Виноват, начальник, не надо было его трогать. Но я как лучше хотел…

Эта пластинка не менялась уже двое суток.

Клод и его дружки сидели в кутузке третьи сутки. Они подозревались в совершении преступления, по которому Степан и не собирался заводить уголовное дело. Даже мотивированного постановления не выносилось. Словом, находились они под стражей совершенно незаконно.

Впрочем, это никого не волновало. Братки и не пытались призывать на помощь адвокатов, не рыпались писать жалобы прокурору. Такова была установка Сафрона.

Самого Сафрона Степан выпустил в тот же час, как за решеткой оказались Клод со товарищи.

— Ладно, ступай. Еще раз на досуге подумай…

Тоже дежурная фраза. Ну, подумает Клод еще ночку. И снова будет твердить одно и то же. Сбежал от них Селюнин, сбежал…

А завтра Степан его отпустит. Нет больше смысла содержать его под стражей.

Да и неприятностей не хотелось. Уголовно-процессуальный кодекс вещь тонкая и скользкая. И если следовать ему, то у него нет никаких оснований возбуждать уголовное дело по факту похищения Селюнина. Потерпевшего нет. Свидетелей нет. Обвинение будет держаться только на показаниях братков. Но стоит только отнестись к этому делу серьезно, как они тут же откажутся от своих признаний. Скажут, что никакого Селюнина и знать не знают. Тем более протоколы допросов не велись.

Степан только один раз ударил Клода. У него дома. В отделении себе этого не позволял. Можно было, да только во всем нужно знать меру. Нельзя доводить бандитов до отчаяния. Они хоть и не совсем дикие, но нее же хищники. У них есть зубы, могут и укусить.

И Сафрона, пожалуй, тоже пора оставить в покое.

Спецназовцы по-прежнему держали его братков под прицелом. С подачи Степана во вкус вошли. В дома и квартиры уже не вламываются, но на улицах пасут. Появится кто — раз, и руки на капот, ноги в растопырку. Но куда страшней для Сафрона удары по его заведениям.

Сафрон терпел. Но уже был на грани. Еще немного, и он сорвется. Нанесет ответный удар.