Последняя обойма - Александр Волков

— Иван, что там с «вертушками»?

— Связался, обозначил координаты. Сказали, что помощь прибудет минут через двадцать пять.

— Держи с ними связь!

— Понял!

— Да. Обрисуй ситуацию и поторопи.

Судя по снизившейся частоте выстрелов, проблемы с боеприпасами испытывали уже многие бойцы. Что поделаешь? Разведчики — не бойцы штурмовой бригады. Им требуется мобильность, а с тяжеленным ранцем на спине много не набегаешь. Вот и брали на операции необходимый минимум.

Дабы сдержать противника, Фролов решил использовать гранаты и пополз вперед — к лежавшей на «нейтральной полосе» каменной глыбе. Еще в начале боя в его голове созрел этот план на тот случай, если стычка затянется и придется ждать помощи.

Два десятка метров он прополз по неглубокой зигзагообразной впадине, оставшейся от потоков дождевой воды. На некотором расстоянии от глыбы моджахеды его заметили и открыли ураганный огонь. Пули противно жужжали над головой, впивались в каменные бока глыбы, вздымали фонтаны земли рядом…

Он дополз. И первая же граната, брошенная им наудачу, жахнула между двух боевиков, задев одного осколками и хорошенько оглушив второго. Вторая взорвалась чуть в стороне, не нанеся противнику урона. Третья ударилась о землю, подскочила и подкатилась аккурат к молодому моджахеду в светлой рубахе и темной жилетке. Взрыв отбросил парня далеко в сторону, больше он не поднимался…

— Командир, на подходе «вертушки»! — донесся сквозь стрельбу крик связиста.

— Хорошо! — ответил Фролов, вынимая последнюю гранату. — С пилотами связь есть?

— Нет пока. Попробую настроить канал!

— Как соединишься, попроси сначала дать залп!

— Понял, сделаю!

— Цепь, приготовить дымы и факелы!

* * *

Бой затянулся: один разведчик был убит, у пятерых — ранения разной степени тяжести. Боевики будто почувствовали ослабевшее сопротивление советской группы и стали напирать не только на вершине хребта. Два небольших отряда, отделившись от основной банды, донимали наших со склонов, заставляя распылять и без того небольшие силы.

Метнув в гущу противника последнюю гранату, Фролов достал «АПС» и, осторожно высовываясь из-за камня, постреливал в самых наглых боевиков. Те не остались в долгу — сосредоточили на нем огонь. Когда перед глыбой разорвалось подряд две гранаты, командир группы решил вернуться к своим.

— Лешка ранен! — раздался чей-то крик.

Возле только что раненного пулеметчика возился санинструктор, а новичок группы Липинский перезаряжал осиротевший пулемет.

«Хреново дело, — Фролов поглядел на часы. — Двадцать пять минут прошли, а «вертушек» все еще нет. Эдак мы можем их и не дождаться…»

Погода с каждой минутой ухудшалась. Небо темнело, низкая свинцовая облачность все чаще напоминала о себе холодным дождем, с севера дул пронизывающий ветер. Видимость была отвратительной. В какой-то момент Фролов всерьез засомневался, что посланные командованием «вертушки» отыщут и эвакуируют его группу. К тому же близилась ночь. Еще полтора-два часа, и на горы опустится непроглядная темень.

До боли знакомый гул в небе послышался в тот момент, когда моджахеды подошли к позициям разведчиков настолько близко, что стали различимы наглые улыбки на бородатых лицах. Предвкушая скорую победу, бандиты поймали кураж и выкрикивали что-то на своем басурманском языке.

Однако дальше события пошли не по их плану.

За выстрелами и громкими криками они не разобрали нараставшего гула. А когда из-за соседней гряды вынырнули два «крокодила» и пара транспортных «восьмерок», было уже поздно. Весь победный задор и жажда крови моментально испарились, уступив место животному страху.

Кто-то из моджахедов пополз в укрытие за камни; кто-то засеменил к ближайшему склону, согнувшись в три погибели; кто-то просто побежал, взывая к Аллаху о спасении.

Пилоты ювелирно вели машины в узком пространстве между горными вершинами и нижним краем серой облачности. Фролов обозначил место группы, выпустив в небо желтую ракету и запалив факел. Все огневые точки задымили сигнальными дымами — береженого Бог бережет! А ну как промажут или в сумерках примут за «духов»…

Первая «восьмерка» начала строить заход для посадки, а прикрывающая пара «Ми-24» с ходу встала на боевой курс и дала залпы по отступавшим боевикам.

Залпы вышли на славу.

— Пламенный привет вам, уроды! — тяжело поднявшись, крикнул вслед отступавшим молодой Липинский и дал прощальную очередь.

Викула вытер кровь со щеки и повесил снайперскую винтовку на плечо. Зло щурясь от поднявшийся пыли, он сплюнул тягучую слюну и полез в карман за «Охотничьими».

Прихрамывая на левую ногу, Фролов шел к санинструктору, склонившемуся над раненым.

Остальные разведчики поспешно оставляли позиции и, отряхивая от пыли одежду, бежали к относительно ровной площадке, куда нацелились садиться «Ми-8»…

* * *

Внезапное появление боевых вертолетов и последующая атака неуправляемыми ракетами стали для боевиков кошмаром. Казалось бы, они только что подавили сопротивление небольшой группы шурави, оставалось лишь окружить ее и добить. А тут сами попали в такую мясорубку, что многие отправились на суд к Аллаху.

В живых из многочисленной банды осталось не более половины. Да и те, скатившись с вершины, беспорядочно уходили по склону. Кто куда. Остальные остались наверху.

Молодой моджахед в светлой рубахе и темной жилетке ползал по земле, зажимая окровавленной ладонью развороченное осколками плечо. Оторванная взрывом рука валялась неподалеку. Юноша изредка натыкался на нее осатаневшим от боли непонимающим взглядом и снова выделывал жуткие кульбиты.

В неглубокой яме стонал моджахед лет сорока. Взрывом неуправляемой ракеты ему здорово повредило живот. Его тело содрогалось от озноба и агонии. Он сгребал почерневшими ладонями расползавшееся красно-белое месиво, пытаясь заправить его обратно в распоротый осколками живот…

* * *

Шум двигателей и винтов нарастал — транспортный вертолет плавно приближался к вершине. «Крокодилы» продолжали нарезать круги на небольшой высоте, прикрывая посадку транспортника.

Остатки банды растворились на склонах хребта, на его вершине остались лежать лишь искалеченные и окровавленные тела душманов.

Санинструктор принялся помогать транспортировать к площадке тяжелораненых. Последним принесли тело погибшего Саши Глушко — младшего сержанта, призванного год назад из Донецка. Фролов стрельнул у кого-то из ребят сигарету, жадно ее выкурил, поглядывая на обескровленное лицо молодого парня. Капитан уже давненько не курил, но в подобные моменты сдержаться не мог.

Наконец, вокруг завертелись воздушные потоки, поднимая вверх пыль и песок. Основные шасси «восьмерки» коснулись грунта; разведчики, помогая раненым, направились к открывшемуся проему в грузовой кабине.