Иди и умри - Вячеслав Денисов

– Что теперь?

Вадим спросил, потому что заметил отсутствие каких-либо движений судьи. То есть тот даже не подал вида, что собирается выйти.

– Ждем.

Зампрокурора не выдержал:

– Струге, в мире тинейджеров тебя звали бы «Эй Пи». В этом мире все обо всем знают и других, не из их мира, считают дегенератами. Хоть и нет в их обиходе такого слова, но считают. Молчишь, потому что боишься ошибиться? Не хочешь, чтобы я тебе припомнил насчет дурацкой версии?

– Да.

– Ну, молчи. Только не тормози, когда нужно будет подавать сигнал, чтобы сваливать. У меня перед глазами стоит твой зал судебных заседаний.

Первой стоянку покинула «девносто девятая». Седой мужик вышел из здания, ощутил холод и, подняв воротник, устремился к машине. За то время, пока он разогревал ее двигатель, к «Тойоте» приблизились совсем молодой парень и такого же возраста девушка. Уехали машины в той же последовательности: сначала «девятка», потом – иномарка.

И только потом из стеклянных дверей административного корпуса вывалились двое мужчин. Первый был ростом чуть повыше Струге, около ста восьмидесяти пяти сантиметров, второй значительно ниже ростом, но крепче в плечах. Неспешно переговариваясь, они направились к джипам. «Волга» стояла в десяти метрах от внедорожников, и каждое движение появившихся на стоянке людей хорошо читалось наблюдателями.

– Это те, кто нам нужен, – объявил Струге.

– Правда? – переспросил его спутник. – Ну, да. Извини, что тупею. Я просто еще не проснулся.

Убедившись в том, что оба заняли в машинах места и готовятся выехать с парковки, Антон жестом показал – «заводи».

Он не был похож на себя.

– Пащенко, у тебя нет на примете какого-нибудь подвала? Помещения, откуда не будут доноситься крики и, одновременно, достаточно места для троих мужиков?

Зампрокурора с опаской посмотрел на друга, но двигатель запустил.

– Ну, у меня овощехранилище просторное…

– Замечательно, – воскликнул Струге, вызывая у Вадима все большую озабоченность. Соскочив с сиденья, он переместился назад и командовал уже из-за спины Вадима: – Видишь этого, на «Круизере»? Нам пока за ним.

– А этот? – палец Пащенко воткнулся в корму уезжающего джипа «Паджеро».

– Это план «Б».

– Черт, – тихо выругался Вадим. – А чем план «А» отличается от плана «Б»?

– Ничем. Следуй за джипом и, как только он отъедет от стадиона метров на пятьсот, перекрывай дорогу.

– Быть может, лучше фарами помигать, чтобы он прижался к обочине?

– И он тут же, увидев твои номера, отзвонится адвокату или подельникам.

Пащенко пожал плечами, честно промолчал пятьсот метров и, едва внедорожник стал сбрасывать скорость, резко обошел его за остановкой общественного транспорта.

– Знаешь, мне про адвоката не понравилось…

Но отвечать Антону было недосуг. Он хотел сразу выйти из машины, но, увидев, как водитель джипа выскочил и направился к табачному киоску, убрал руку от двери.

– Выйди, Вадим, перехвати его и пригласи в машину.

Теперь времени не было уже у Пащенко: молодой человек в куртке с норковым воротником уже отходил от киоска с пачкой сигарет в руке. Распахнув дверцу, зампрокурора обошел машину, и дальше Антон уже в полной тишине наблюдал за коротким диалогом зампрокурора и владельца иномарки через стекло. По всей видимости, в арсенале Пащенко были какие-то доводы, на которые у оппонента не нашлось возражений. Коротко качнув головой, водитель внедорожника пискнул сигнализацией на своей машине и подошел к «Волге».

– Сюда садиться? – услышал Струге через стекло.

– Ага, пока сюда, – послышался голос Вадима.

Надеясь, вероятно, на порядочность солидно одетого мужика, парень ловко распахнул дверцу и завалился на заднее сиденье.

Когда его лицо оказалось в полуметре от лица Струге и их глаза встретились, молодой человек почему-то заторопился наружу.

– Подожди, подожди, – поймал его за рукав судья. – Не спеши. А что узнал – приятно. Значит, Вадим Андреевич, мы на верном пути.

В жутком подвале, который Пащенко горделиво именовал «овощехранилищем», горела одна лампочка. Все двери пронзительно скрипели, пахло кислой капустой и разлагающимся трупом какого-то животного. Уже понимая, что ничего хорошего из этой экскурсии не выйдет, и проклиная себя за глупость, молодой человек вытягивал руки, чтобы не удариться головой о какой-нибудь выступ. Судя по интерьеру и архитектуре подвала, их могло быть множество, и располагаться они могли в произвольном порядке. Подвал строили не для того, чтобы обеспечить жителей дома кабинками для хранения продуктов питания, а для увеличения прочности фундамента.

– Мы пришли, – сказал Пащенко.

Точно таким же тоном можно было объявить о приближении к квартире, в которой их ждут вульгарные девочки, пиво, раки и кабельное телевидение.

Кабельного телевидения в каморке Пащенко не было. Был пустой короб для картошки, пластиковые лыжи в целлофановом чехле и несколько почтовых ящиков. Наличие последних и встретил с энтузиазмом Струге.

– Раз, два, три, – посчитал он. – Ты посмотри на каждого. Садись.

От резкого толчка в грудь владелец джипа отлетел в угол и больно ударился о лыжи.

– Я не знаю, что вы задумали, – сказал он, стараясь придать своему голосу хотя бы частицу мужества, – но если я сейчас отсюда не выйду, у вас будут гигантские неприятности.

– У меня и так их – хоть отбавляй. – Поставив ящик набок, Струге постарался расположиться на нем максимально удобно. – Гигантской больше, гигантской меньше… А теперь слушай внимательно…

Вопреки ожиданиям, во внимание превратился лишь Пащенко, присевший на корточки. Ему не терпелось понять, что происходит последние четверть часа. Парень же, отряхивая рукава, голову держал опущенной и изо всех сил делал вид, что происходящее его не касается. Дай время, говорило его молчаливое поведение, я выберусь из этого вонючего подвала и сделаю то, что собираюсь сделать.

– Я хочу, – спокойно продолжал Струге, – чтобы ты настроился на деловую волну. В противном случае мне придется тебя, как это ни погано, бить.

При последней фразе парень сжал губы и поднял на судью глаза.

– Ты хоть догадываешься, что с тобой будет потом?

– Догадываюсь. Но у меня, видишь ли, нет иного выхода. Буду бить. И, по всей видимости, бить сильно. Очень сильно, потому что моя задача – в кратчайшие сроки зародить в тебе страх, переломить твою гордыню и заставить тебя думать только об одном – как побыстрее, если это вообще возможно, выбраться из этого подвала.

– Струге, ты знаешь, чей я зять?

– Нет, – признался Антон Павлович. – Расскажи немного о себе, пока я раздеваюсь.