Не время для славы - Юлия Латынина

А балка вперлась в телевизор.

Телевизор взорвался и умер, а вместе с телевизором в квартире умер свет. Хозяйка на кухне отчаянно завизжала и, как была, с ножом, бросилась в гостиную.

Ташов бросил балку, и она упала на тапочек одному из людей в гостиной. В балке было двести килограмм, но человек заорал так, как будто в ней было все четыреста. Когда человек закричал, омоновцы тут же поняли, где он стоит, подскочили к нему и заломили ему руки, а Ташов повернулся к другому человеку, который сидел в кресле, взял его с креслом в охапку и выкинул в окошко, где ждали люди Хагена.

Бойцы между тем потащили к выходу второго человека, но мы уже упоминали, что этого второго немножко придавило балкой, и бойцы никак не могли вытащить его из-под балки. Человек орал, как баран под топором, а бойцам в темноте казалось, что он за что-то держится, и бойцы лущили его по ребрам, а тот орал еще больше.

Наконец они выдернули человека из-под балки и потащили к выходу, но в эту секунду хозяйка, бывшая на кухне, наконец добежала до комнаты, как была, с ножом в руке, и вцепилась в первого, кто попался ей на пути. Вообще-то она думала, что вцепляется в мужа, но она тоже спутала в темноте, и вцепилась в одного из нападающих.

– Не отдам! – орала она, – не отдам!

Боец понял, что на него напала женщина, и так как он не хотел делать ей зла, он выбил нож из ее руки, и она упала поперек прохода. Тут же она снова вскочила, и, поняв свою ошибку, вцепилась в мужа.

– Куда вы его тащите? – орала она.

Тут Ташов решил удостовериться, что они не сделали ошибки.

– Это Мухтар? – спросил Ташов.

– Какой Мухтар? – заорала баба, – нет тут никакого Мухтара!

– Это не Мухтар, – сказал один из омоновцев, – наверное, Мухтара ты выкинул из окошка.

Ташов понял, что дело сделано, и уже решил уходить, но в это время снизу донесся крик Хагена.

– Эй, это кого вы выкинули? Это не Мухтар.

Тут Ташов решил, что женщина его обманывает.

– Как же ты говоришь, что не Мухтар, когда это Мухтар? – спросил он. И распорядился: – Тащите!

– Никуда он без меня не пойдет, – заявила баба.

– Тогда тащите их вместе, – приказал Ташов.

Но сделать это оказалось сложнее, чем сказать. Баба намертво вцепилась в своего мужика, и в темноте омоновцы не могли разобрать, где у них ноги, где руки. В конце концов Та-шов схватил хозяйку правой рукой, а хозяина левой, и так и понес их к выходу. Надо сказать, что хозяин и хозяйка вместе весили куда больше, чем бетонная балка, потому что в хозяйке только одной было сто семьдесят килограмм, а хозяин был чуть-чуть дородней, но Ташов дотащил их обоих до «лексуса» и велел хозяину:

– Лезь в багажник.

Тот хотел было лезть в багажник, но его жена вцепилась в него, как клещ, и заорала:

– Куда без меня! Никуда я тебя не пущу!

– Тогда лезьте оба! – заорал возмущенный Ташов, и бог его знает, что было бы дальше, если б в этот момент к джипу не подошел Хаген.

– Эй, – сказал Хаген, – где же глава? Это не глава.

– Нет у нас никакого главы! – заорала женщина снова, – и не надо нам этого главы, лопни глаза, брат его нам квартиру каждый день заливает!

– Да вон же глава, – сказал в этот момент один из бойцов, и все, действительно, повернулись и увидели главу Алагайской администрации. Привлеченный криком и шумом в квартире под ним, он спускался по пожарной лестнице, шедшей по торцу пятиэтажки.

Увидев, что его заметили, глава тоненько завизжал и полез наверх, но разъяренный Ташов подскочил к лестнице и выдрал ее из кирпичей вместе с ржавыми штырями и главой, и тот свалился с лестницы прямо в лапы Хагена.

Ташов и Хаген извинились перед хозяйкой квартиры за причиненное беспокойство, кинули главу администрации в багажник и уехали. Хорошо, что они вовремя разобрались, кто глава, а кто нет, потому что хозяйка квартиры вместе с хозяином в багажник бы точно не влезли.

* * *

Ташов и Хаген проехали все село и углубились в горы километров на десять. В конце концов они остановились на плотине около небольшого водохранилища. Была уже поздняя ночь; луна светила, как фара проносящегося по небу мотоцикла, и вода внизу плотины была гладкой, как стойка бара. Сверху темно-бирюзовой воды поднимались горы, похожие на зубы акулы, и такие же горы отражались в полированной глади водохранилища.

Главу администрации вынули из багажника и снова надели на него пояс шахида, а Ташов дал ему легонько леща и сказал:

– Послушай, что ты за человек? Ты что, не можешь стоять прямо, что все время вертишься, как флюгер? Разве ты не снялся по собственному желанию? Разве тебе кто-то приказывал снять кандидатуру?

– Мне никто не приказывал! – горячо воскликнул глава.

– Ну так так и скажи.

К этому времени глава администрации так привык выступать в поясе смертника, как будто родился шахидом. Он говорил в камеру бойко и без запинки, и он честно рассказал, как Сапарчи похитил его и надел на него пояс шахида, и заставил его заявить, что он ушел с должности под давлением.

Когда он кончил, Хаген задумчиво сказал:

– Лично я вижу только один способ, чтобы он не переменил показаний. Нажать на эту кнопку, и дело с концом.

Глава администрации был ужасно перепуган. Он упал на колени и закричал, что отныне его политические взгляды будут постоянными.

Ташов и Хаген отвезли его домой и забрали у него все деньги, и те, которые они дали ему, и те, которые дал ему Сапарчи. Они понимали, что если не поставить такого дурака на бабки, то он и не поймет, что совершает ошибку.

Следующим человеком, которого надо было снять, был сам Сапарчи Телаев.

* * *

Теперь надо сказать, что у главы «Авартрансфлота» Сапарчи Телаева были плохие отношения с Хагеном Хазенштайном, руководителем Антитеррористического центра. Он был не то чтобы кровник Хагену, но Хаген его очень не любил.

…Глава «Авартрансфлота» стал врагом руководителя Антитеррористического центра при следующих обстоятельствах.

Давным-давно, когда Хаген еще не имел никакого отношения к МВД, а был чемпионом мира по ушу-сяньда, у него был один коммерсант. Этот коммерсант платил Хагену не как положено, и все время норовил накосорезить, и однажды, когда Хаген, как было обычно в четверг, зашел за деньгами, коммерсант сказал:

– Денег нет. Будут завтра.

Хаген знал людей, которые бы за такие слова пристрелили коммерсанта на месте, но Хаген был человек добродушный. Он только пожал плечами и сказал:

– Хорошо. Я зайду завтра.

Назавтра Хаген зашел и потребовал деньги, но как только он приступил к коммерсанту, откуда-то изо всех щелей, как тараканы, полез ОМОН, и Хагена повязали. Его побили, но несильно, на ринге ему доставалось крепче, а потом ему стянули сзади руки наручниками и поволокли в ОВД. Наручники, кроме как на запястья, надели еще и на большие пальцы, и затянули так, что Хагену было очень неудобно.