Клуб смертельных развлечений - Фридрих Незнанский

— Не нашли?

— Нет, — вздохнул Аксентьев.

— Рассказывайте.

— Только я вас прошу, Юрий Петрович… я же могу потерять работу, если выяснится, что я кому-то передаю информацию о наших работниках.

— Я все понимаю, — успокоил Гордеев. — Но сотрудничество это — безусловно в наших обоюдных интересах, так что не волнуйтесь, рассказывайте, что у нас есть на сегодняшний день.

— Этого парня, с которым общался ваш Турецкий, зовут Александр Богомолов. Он официант. Он обслуживал Турецкого на тех редких кадрах, в которых засветился, и перемещался явно в сторону точки «мертвой зоны» — моментов перезарядки пленки. Их, вероятно, было два или три по полминуты.

— Но откуда ему это могло быть известно?

— Богомолов дружил с одним нашим видеоинженером, и тот ему кое-что показал… Что еще? Богомолов работает у нас пять месяцев. Студент МГУ, заочник. Учится на четвертом курсе юрфака.

— Выходит, они с Турецким не только тезки, но и коллеги?

— Выходит. Он не москвич, родом из Тулы. Двадцать семь лет. Холост. В Москве снимает однокомнатную квартиру, где живет один, по свидетельству соседей, даже без женщины. Так вот, там, на этой квартире, его нет. На работе тоже не появляется, оказывается, несколько дней назад, на следующий день после встречи с Турецким, он хотел взять отгул, ему не дали, но он все равно не вышел.

— Где находится его квартира?

Федор почему-то снова вздохнул:

— На Пироговской улице…

Гордеев наморщил лоб, повспоминал.

— Подождите-ка, но это же рядом с вашим клубом!

— Вот именно.

— А… — Гордеев внимательно посмотрел на своего собеседника. — А как давно он ее снимает?

— Так и знал, что вы спросите. Пять месяцев.

— Ага, значит, он снял новое жилье одновременно с тем, как устроился к вам на работу?

— Получается так.

— А где жил раньше?

— Это нам неизвестно. Есть, правда, его тульский адрес, там живет старшая сестра с семьей. Видятся они редко, и где Богомолов сейчас, она понятия не имеет.

— Общежитие МГУ?

— Нет, я проверил. И потом, он же заочник. Учился, правда, и на очном отделении, но только один год, и уже давно, чуть ли не лет пять назад.

— Выходит, его учеба несколько затянулась?

— Выходит. Мало ли что в жизни бывает.

— Это верно. В Америке вон актеры часто официантами подрабатывают, а у нас, значит, пришло время юристов… Сколько зарабатывает официант в «Распутине»?

— Зависит от чаевых. Непредсказуемо. Зарплата Богомолова составляла десять тысяч рублей.

— Не так уж плохо для бедного студента, если сверху еще и чаевые…

— А кто сказал, что он бедный? — с раздражением уточнил Федор. — Этот Богомолов на «БМВ» ездил. Правда, на «трешке», но все-таки. К сожалению, я это только сегодня узнал, кое-кто из ребят вспомнил, в основном-то Богомолов пешком приходил.

Гордеев присвистнул. Странная вырисовывалась картина. Странный получался официант. Какого вообще черта он делал в «Распутине»?

— Как же он попал к вам на работу?

Федор снова шумно вздохнул и выдавил:

— Понятия не имею.

— То есть как? — удивился Гордеев. — Это что, такая секретная информация?

— Она не секретная, ее просто нет. Ее стерли из компьютера.

— Подождите, подождите… — Гордеев даже стукнул кулаком по столу. — Стерли из компьютера? Так, может… ФСБ? Майор Игнатьев?!

— Это вы сказали, не я, — на всякий случай уточнил Федор. — Но — скрывать не стану, как-то все мерзко совпадает. Я опросил кое-кого из других официантов и менеджеров, вообще никто не знает, как парень к нам попал.

— Но кто-то же должен был принимать это решение?

— Этот человек уже уволился, представьте, Мартынов его фамилия.

— Час от часу не легче. А где он-то сейчас?

— Тоже не могу найти.

Гордеев задумался. Уместно ли продолжать нажимать на Федора Аксентьева, заставляя выдавать его не секретную, но все же служебную информацию? Как знать, не наблюдает ли кто-нибудь за ним, не подставит ли его Гордеев таким образом?

— Давайте на этом остановимся. Я очень благодарен вам за сотрудничество и дальнейшими поисками займусь сам.

Морщины на лбу секьюрити несколько разгладились.

— Только, — продолжил Гордеев, — пришлите мне паспортные данные на этих двух человек, хорошо?

На следующее утро Денис обнаружил в офисе не только Макса, но и Колю Щербака.

— Ну как ты вчера? Разобрался?

— Не смеши меня, что там разбираться! В больнице девицы не было, о ДТП рядом с Большим театром никто и слыхом не слыхивал. Работал психотерапевтом до восьми часов вечера. От этой мамаши невозможно было отделаться. Спасибо тебе великое, начальник.

— Заплатила хоть? — поинтересовался начальник.

— Да, все чин чином.

— Вот и славненько. А как удалось отцепиться?

— Ну она требовала, чтобы я проследил все маршруты похождений ее дочурки, а я строго так ей сказал, что в случае обнаружения уголовных правонарушений — хранения наркотиков, участия в грабежах-разбоях — мы обязаны передавать информацию в милицию.

— А она что?

— Да поистерила изрядно и поехала домой со своей крошкой разбираться. Денис, может, нам от женщин больше заказов вообще не принимать?

— Я бы с удовольствием, но иногда они бывают весьма выгодными.

— Все свою приму-балерину забыть не можешь?[5]

— Прекрати, эту тему мы уже закрыли. — Дениса уже достало, что над ним до сих пор подшучивают коллеги, после того как они занимались выполнением всяких поручений от звезды русского балета Вероники Кутилиной, страдавшей манией преследования.

— Извини, шеф, больше не буду. Был не прав, вспылил, — хихикнул Щербак.

— За мужичком одним не последишь сегодня? Хорошо бы его немного попрослушивать, но он высокопоставленный чиновник московской мэрии, номер может не пройти.

— А что узнать надо?

— Когда летит в Лондон и каким рейсом, ну и вообще, как дни свои проводит, куда ездит, с кем разговаривает.

— Ладно, шеф. Будет сделано. Может, и без прослушки обойдемся. У меня в центральных авиакассах девчонка знакомая работает. Толковая, надо сказать. Если он под своим именем полетит, то обязательно узнаем про его перелеты. Как зовут-то этого чиновника?

— Локтев Анатолий Евгеньевич. Да, у своей девочки в авиакассах не мог бы попросить для меня билет заказать до Лондона на тот же самолет, что и Локтеву?