Брат, держи удар! - Владимир Колычев

Заложников оставили в покое. Никита был рад этому. Если бы их просто грабили, он бы промолчал. Но вряд ли бы он стерпел, если бы уголовники начали насиловать женщин.

Беглецам везло. «Газель» вышла на окраину столицы, стремительно приближалась к развязке Кольцевой автострады. Два раза на пути показался разъездной ментовский пост. И со стороны ментов абсолютно никакой реакции…

— Ты тот самый Никита Брат? — спросил вдруг неряшливый.

— Допустим… А что?

— Да ничего… Меня Курдюком кличут…

— Антоха, — буркнул спортивного вида парень. Представился, что называется. И мрачно глянул на

Никиту. Агрессии во взгляде нет. Но и приятельского расположения тоже.

Щербатый молчал. Видно, не больно-то хотелось ему открываться перед Никитой. Но Антоха легонько двинул его локтем. •

— Назовись…

Оказывается, они между собой незнакомы. Вместе их свел случай.

— Щербина…

Снова тишина. Напряженная тишина. Только слышно, как шуршит скатами по асфальту «Газель».

— Бляха, началось! — взвыл с переднего сиденья взломщик.

На контрольном посту ГИБДД микроавтобус попытались остановить. Но безуспешно. Машина пронеслась мимо постового.

Никита видел из окна, как задергался мент. Что-то кому-то крикнул. Взвыла сирена. И точно, началось.

На хвосте у микроавтобуса повисла ментовская «семерка».

— Жми, падла, на всю катушку жми! — орал взломщик.

Испуганный водитель выжимал из машины все. Но ментовский «жигуль» не отставал. И медленно приближался.

— Не уйдем, Осип, не уйдем… — запаниковал Щербина.

Вот, значит, как взломщика кличут — Осип. Они с Щербиной знают друг друга. Тогда, в автозаке, последний и отвлекал на себя внимание конвоира. А когда уходил, забрал с собой только Антоху и Курдюка. Остальных в автозаке оставил. И Никиту бы оставили, если бы он сам на волю не полез. Зря он это сделал…

— Фигня, у нас заложники, — попытался разрядить обстановку Антоха.

— В задницу их себе засунь! — вызверился на него Осип. — Если этих ментов с хвоста не снять, скоро нас со всех сторон обложат. И заложники не помогут…

— Да не, помогут! — заявил Щербина. — Давай, Осип, тормози лайбу…

— Зачем?..

— Ментов с хвоста снимать!..

«Газель» остановилась. Ментовская «семерка» обогнала ее, остановилась метрах в пяти.

Щербина схватил за волосы ближнюю к нему женщину, выволок е.е из машины. Как щитом ею прикрылся. И двинулся к ментам. Осип тоже вывалился из кабины, встал за его спиной.

Из «семерки» выскочил молодой сержантик в бронежилете и с автоматом. Всего один. Молодой, неопытный. Он уже понял, с кем имеет дело. Но не мог пустить в ход оружие — мешала женщина. Ее истошный визг давил на психику — не мог он сосредоточиться.

— Руки в гору! — чуть ли не запаниковал сержантик. — Лицом к маши…

Договорить он не успел. Щербина вытянул руку с пистолетом, выстрелил. Пуля вошла сержанту точно в лоб. И бронежилет не помог.

Осип выступил из-за него — и полным ходом к машине. Выстрел, второй, третий… С водителем «семерки» было покончено.

Обратно в микроавтобус Осип и Щербина возвращались с трофеями. Короткоствольный «АКС-74у» и два «ПМ».

Значит, и водитель ментовской машины был вооружен. Идиот! Надо было прикрыть сержанта, а не оставаться за рулем…

Никита было искренне жаль незадачливых гибэдэдэшников. А Осипа с Щербиной он возненавидел. Но это не мешало ему оставаться с ними. Уж такова действительность — по воле жестокого случая они попали в одну связку.

Щербина втолкнул в салон женщину, которой прикрывался. Забрался вслед за ней.

Осип прыгнул на свое место в кабине.

— Гони, падла! — заорал он на водителя. — На всю катушку жми! Урою, гнида!..

Микроавтобус понесся дальше. Никита уже жалел, что не воспользовался моментом, не выскочил из машины, не помог ментам. Был у него шанс избавиться от мерзких попутчиков. Был, а теперь нет.

Щербина оставил себе автомат. Антоха и Курдюк получили по пистолету. А Никите не досталось ничего — хотя один лишний ствол имелся.

— Обойдешься! — презрительно скривился Щербина. Они не принимали его за своего. И правильно делали. Между ним и этими ублюдками нет ничего общего.

Машина свернула с Кольцевой автострады, пошла по шоссе, затем свернула на проселочную дорогу. По обе стороны потянулся сосновый бор.

Шло время. Дорога становилась все хуже, лес все гуще.

— Ну все, считай, ушли! — довольный, пробасил Осип. — Я эти места знаю. Хрена с два здесь нас менты захомутают…

«Газель» остановилась. Мотор заглох.

— Эй, ты чего? — спросил водителя Осип.

— Бензин закончился…

— А в канистре?

— Пусто…

— В башке у тебя пусто, — зло процедил сквозь зубы Осип. — Или не пусто?

Никита вздрогнул от неожиданности, когда этот урод выстрелил водителю в голову. Продырявленное пулей боковое стекло заляпало кровью и мозгами.

Женщины взвыли от ужаса. Мужики побледнели. Губы трясутся, в глазах отчаяние. Они понимали, что их ждет. И не ошиблись в своих прогнозах.

— Ну, чего ждете? — заорал на сообщников Осип.

И первый выстрелил в ближайшего к нему мужика. И Антоха с Курдюком подняли свои пистолеты.

Грохот выстрелов закладывал уши. Но Никита слышал, как стонут смертельно раненные люди. А выстрелы продолжались. Пока не стихли стоны.

Запах пороха, крови, смерти. И тишина. Зловещая тишина на фоне шести трупов.

— Его тоже? — заговорил первым Курдюк. И направил ствол на Никиту.

— Идиот! — рыкнул на него Щербина. — Это наш человек… Да, братуха?

Никита покачал головой.

— Не братуха ты мне…

— Правильно, не братуха, — хищно усмехнулся Осип. — Щербина — щука, ты — карась, какие вы братья?..

— Так что, мочить его?

Курдюк явно вошел во вкус. Его мерзкая натура требовала крови.

— Нет, он нам нужен, — покачал головой Осип. — Закоцай его!..

Осип бросил ему наручники. С убитого мента, видно, снял.

— Ну чо, карась, жить хочешь? — прошипел Курдюк. — Лапы ко мне тяни…

Никита кивнул. И с готовностью протянул ему сомкнутые руки. Только резко убрал их, когда уголовник попытался нацепить на них стальные браслеты. И кулаком ему в переносицу бац! Тот свалился с копыт, рухнул на мертвое тело заложника.

— А вот это зря! — зло зарычал Антоха. И наставил на Никиту ствол.