Пираты Офшорного моря - Евгений Сухов

Однажды Земфира увидела его в сопровождении высокой блондинки и совсем неожиданно для себя испытала укол ревности, подумав, что точно так же под локоток он мог бы держать и ее. А ведь между ними не было даже намека на флирт. Тогда откуда же взялось подобное чувство?

Заметив сидящую Земфиру, Мухаджир кивнул ей и слегка ускорил шаги. Со стороны могло показаться, что их связывают романтические отношения. И вообще, они весьма неплохо смотрелись вместе: он блондин с голубыми глазами, она – роскошная мулатка с гордой осанкой и европейскими чертами лица, что лишь добавляло ее внешности очарования. И уж никто не мог бы подумать о том, что этих молодых красивых людей привели на бульвар даже не деловые отношения, а сомнения в душе девушки, которые не давали ей сомкнуть глаз в последние дни. И что высокому блондину предстоит играть роль не темпераментного любовника, а роль жилетки, в которую девушке придется выплакаться.

Впрочем, со слезами надо поаккуратнее: Мухаджир просто не терпел подобного проявления слабости и мог, не сказав ни слова, подняться и уйти.

Улыбнувшись, Мухаджир присел рядом. Между ними было всего-то каких-то несколько сантиметров. Земфира вдыхала запах его дорогого одеколона, который приятно щекотал ноздри, от всего его облика исходила уверенность и нешуточная сила. Именно такими качествами и должен обладать настоящий мужчина. Земфира подумала о том, что она не стала бы возражать, если бы он сейчас приобнял ее.

– Как все прошло? Ты с ним познакомилась? – посмотрел Мухаджир на девушку.

От его проницательного взгляда Земфире стало не по себе. Голубые, цвета горных озер глаза смотрели прямо. В них не было ничего: ни страха, ни удивления, ни желания.

Разговор пошел немного не так, как планировала его Земфира. И куда он может теперь повернуть, она совершенно не представляла.

– Да… Он оказался очень милым человеком.

– Разумеется, милым. Что же ему еще остается? Он назначил тебе свидание?

– Назначил… Записал адрес.

– Это хорошо. Молодец, девочка, ты меня не разочаровала.

– Только я думаю, что всего этого не нужно.

– Что ты имеешь в виду? – Голос Мухаджира посуровел. – Тебе он не понравился, я так понимаю?

– После таких встреч эти мальчики умирают. Мне не нравится именно это. Ведь они ни в чем не виноваты.

Земфира попыталась выдержать взгляд бледно-голубых глаз. Это оказалось труднее, чем она предполагала. Не получилось. На переносице Мухаджира залегла глубокая морщина, при этом его красивые выразительные глаза будто бы разделил овраг, безмятежный взор поменялся на взгляд опасного хищника. Но это не было суровое лицо воина, бьющегося за веру с неверными, а глаза палача, убежденного в правильности своих действий.

Отвернувшись, Земфира смотрела теперь на чугунную изгородь, за которой мелькали автомобили.

– Ах, вот ты о чем. Мне показалось, что ты их жалеешь.

Земфира пожала плечами. Отвечать не хотелось, а Мухаджир между тем продолжал:

– А разве они пожалели тебя, когда убивали Рамзиля? Кажется, вы собирались пожениться?

– Да. Дело шло к свадьбе.

– Ты поклялась отомстить за него. Разве не так?

– Да.

– А потом, такие, как он, разве жалели наших братьев? И ты предлагаешь простить их? Помни слова Мухаммеда, который сказал: «Нападать на неверных в любое время и повсюду!». А еще он сказал: «Мы вернулись с малого джихада, чтобы приступить к джихаду великому». Вот тебе сейчас предстоит идти по пути большого джихада. А борьба с собой, детка, это, поверь мне, гораздо более трудное занятие.

– Мухаджир, но эти юноши здесь ни при чем. Ведь дома наших братьев разрушили совершенно другие люди, ты это знаешь не хуже меня. Я даже уверена, что они не поступили бы так… как сделали те… другие.

– Земфира, ты доверяешь мне?

Мухаджир смотрел прямо, терпеливо дожидаясь от нее откровенного ответа. По спине девушки пробежал холодный озноб, от которого ей сделалось не по себе. Сил, чтобы не выдать своего страха, не нашлось, она лишь слегка кивнула.

– Ты должна все понять правильно, в нашей борьбе не бывает ничьих, как в шахматах… В борьбе со злом нет линии фронта. Мы не можем сказать, что на этой стороне располагаются враги, а на противоположной – наши союзники. Все гораздо сложнее, Земфира, и ты должна помнить об этом ежеминутно. В нашей борьбе линия фронта может пролегать через центральные площади больших городов, через малые поселки, быть всюду, где есть наши единомышленники и наши недруги. Но самая главная линия фронта пролегает через наши сердца. Как же мы станем убеждать колеблющихся в истинности нашей религии, если мы сами не веруем в то, что делаем? Ты согласна со мной?

Земфира успела справиться с нахлынувшими на нее чувствами и негромко, опасаясь выдать тревогу, произнесла:

– Да.

– Мы никого не принуждаем насильно воевать за веру. Тебя мы тоже не принуждали, вспомни!

– Я вспомнила, Мухаджир, – так же тихо произнесла девушка.

– Ты к нам пришла сама и сказала, что хочешь встать на путь борьбы, чтобы отомстить за своих братьев, и мы назвали тебя сестрой. Разве было как-то иначе?

– Все так, Мухаджир, – согласилась Земфира. Мухаджир всецело подчинил ее своей воле, и у нее не хватало более сил, чтобы противостоять его убежденности. – Но ты же знаешь, я всего лишь слабая женщина, я могу сомневаться.

– Сомнения играют только на пользу неверным. Мы идем по пути, по которому направил нас Аллах, и мы должны пройти его до конца, несмотря на все тяготы и искушения.

– Я поддалась этим соблазнам, Мухаджир.

– Мы должны присутствовать всюду, где притесняется наша религия, не только в России! Во имя наших великих целей мы должны быть готовы пойти даже на самопожертвование. В этом и заключается наша власть и наша сила над кяфирами. Каждый из них хочет жить хорошо, пользоваться всеми благами цивилизации, но они сами того не заметили, как погрязли в пороках. Они лишь заняты воплощением своих скверных желаний. А наш путь – это путь Аллаха! Или ты думаешь как-то по-другому, сестра?

Земфира подумала о том, что Мухаджир едва ли не впервые назвал ее сестрой, тем самым прочертив между ними границу. Ведь близких отношений между братом и сестрой быть не может.

– Я думаю так же, Мухаджир.

– Вот и славно. – Фраза прозвучала вздохом облегчения, словно Мухаджир решил какую-то сложную проблему. Возможно, что так оно и было в действительности. – А то я начал уже переживать за тебя, сестра. Это я могу понять тебя, но твои слова могут достичь нежелательных ушей, а это чревато для нашего общего дела, – покачал головой Мухаджир.

– А все понимаю, – еще тише произнесла девушка.

В какой-то момент Земфира почувствовала упадок сил. Ощутила какое-то полное бессилие. Мухаджир сумел всецело парализовать ее волю. Нечто подобное ощущает женщина, подвергшаяся насилию, психика ее в этот момент сломлена, и она понимает, что всецело находится во власти насильника. Правда, Мухаджир совершил не физическое насилие, а духовное, но еще неизвестно, какое из них будет страшнее. Теперь, разобранная по частям, она всецело принадлежала ему. Прикажи он ей сейчас спрыгнуть с крыши многоэтажного дома, она, не задумываясь, исполнила бы его приказ.