Спец по отморозкам - Сергей Зверев

Потом были две недели в госпитале. Дегтяренко оказался на соседней койке – с простреленными плечом и голенью. Они подружились. А при расставании обещали свидеться на гражданке. Но почему-то так и не встретились… Почему? Не потому ли, что Дегтяренко не хотел больше вспоминать о той страшной войне?

«Боже, как давно все это было. Пятнадцать лет – это же целая вечность…»

Подойдя к третьей от зарешеченного окна кровати, Деготь бросил робу на тумбочку и, не снимая обуви, рухнул на грязное одеяло лицом к стене.

– Слышь, Пашуня, – дернул его за плечо сосед, – курить страшно хочется. Ты же сам видел, я свои промочил, когда труба лопнула.

– Возьми в робе, – не оборачиваясь, вяло ответил Деготь. – Но с отдачей.

– Понятное дело, – обрадовался сосед и, порывшись в карманах лежавшей на тумбочке робы, изъял пачку «Астры». Вытащив сигарету, сунул ее за ухо. – Благодарствую. – На мгновение он задержался, искоса посматривая на Дегтя. Воспользовавшись тем, что тот так и не повернулся, украдкой вытащил еще пару сигарет. Спрятал их в нагрудный карман, пачку бросил в ящик тумбочки и заспешил к выходу.

Деготь явно намеревался поскорее вырубиться, но теперь, судя по всему, сон у него пропал. Он развернулся на спину и каменным взглядом уставился в потолок. Так он пролежал минут пять, и все это время его лицо оставалось неподвижным. Глядя со стороны, его запросто можно было принять за больного, перенесшего инсульт, или как минимум за человека, впавшего в летаргию.

«Может быть, это всего афганская привычка спать с открытыми глазами? – уцепился за соломинку Константин и тут же возразил себе: – Хотя какой в этом прок? Это ведь не зона, где в любой момент тебе могут воткнуть заточку между ребер».

И вдруг он поймал себя на том, что все его уловки – лишь повод для того, чтобы заговорить с Дегтем.

«А нужен ли повод?! – рассердился на себя Константин. – В конце концов, тебе необходим человек, знающий завод и здешних охранников. Кроме как к Дегтю, обратиться больше не к кому. И баста!»

Он встал и решительным шагом направился к кровати армейского кореша. Тот лишь слегка скосил глаза и, не проявив к Константину никакого интереса, вновь уставился в потолок.

– Неважно выглядишь, Деготь… – саркастически обронил Константин, опустившись на пустующую соседнюю кровать. – Или имя Пашуня тебе теперь роднее?

– А это не твое дело, – безразлично ответил тот, но все-таки перевел взгляд на Константина.

– Неужели все забыл?

– Что «все»? – растерянно переспросил Деготь, натужно всматриваясь в его лицо. – Или ты мне в родственники решил записаться? Вакансии заняты. Так что отвали. Я тебя до сих пор не знал и знать не хочу.

– Так уж и не знал?

Деготь хотел было уже отвернуться к стене, но вопрос и тот уверенный тон, каким он был задан, заставили его еще раз внимательно всмотреться в Константина. С минуту он пребывал в задумчивости, а потом решительно мотнул головой.

– Нет, я тебя вижу в первый раз. Хотя голос… Нет, просто показалось.

– А если не показалось? – повеселел Константин. – Что, если я и есть тот самый Костя Панфилов из спецотряда? А лицо?.. Жизнь – сложная штука. Ты ведь тоже изменился…

– Костыль? – в глазах Дегтя мелькнули огоньки радости.

Константин ожидал, что вот-вот все закончится дружескими объятиями и долгими воспоминаниями, но неожиданно взгляд кореша вновь потускнел.

– Ладно, что было, то было… – Он отвернулся к стене. – А сейчас я спать хочу.

– Да ты что, совсем здесь ссучился?! – не сдержался Константин и резко рванул Дегтя за плечо.

Лицо того было злым, голос задрожал:

– Оставь меня в покое!

Боковым зрением Константин уловил, что почти все находившиеся в бараке оглянулись на них. Веселить народ не было никакого желания.

– Ну и хрен с тобой! – с досадой бросил он и, достав сигарету, направился к двери.

Оказавшись во дворе, присел на ступеньки и, щелкнув зажигалкой, прикурил. Пальцы предательски подрагивали. Он злился на себя, на Дегтя, хотя в глубине души понимал – не стоит искать виновных в случившемся. Деготь стал тем, кем он стал. Грустно все это, но такова жизнь. И глупо пытаться перекроить ее по своим понятиям. Еще лет десять назад он, наверное, врезал бы Дегтю как следует и считал бы себя правым. Но сейчас даже и мысли такой не пришло в голову.

«Наверное, это и есть мудрость? – усмехнулся Константин. – Мудрость, которая приходит с годами… А может быть, старость?.. Однако не слишком ли рано она пожаловала?!»

Поняв, что лишь зря теряет время, принялся внимательно изучать находящуюся в поле зрения территорию завода. И вновь пришел к выводу, что обустройство территории больше согласуется с зоновскими канонами, нежели с промышленными. Один забор из колючей проволоки, отгораживающий территорию завода от бараков, чего стоил. К тому же проход оказался запертым.

«То есть, – подытожил Константин, – в цеха и в административное здание можно проникнуть не в любое время, а только в рабочее. Подобные меры предосторожности хоть и с трудом, но можно принять. Но вот почему занятые здесь рабочие лишены права просто прогуляться по роще, сходить в поселок или даже съездить в Москву? На кой черт огораживать бараки двухметровым забором?.. Да, похоже, Витек был прав – порядки здесь и вправду волчьи!»

Но еще больше поразил Константина тот факт, что на пустовавшей днем вышке замаячил человек. И не просто человек, а охранник со свисающим с плеча короткоствольным «калашниковым».

«Чего они боятся? Неужели в этих краях рэкетиры дожили до нынешних времен?» – Чем больше накапливалось вопросов, тем непостижимее и загадочнее становилось для Константина то место, куда он попал волей судьбы.

* * *

Непрестанно хлопающая дверь и лошадиный топот то и дело курсирующих между бараком и туалетом рабочих привносили какую-то особую нервозность в происходящее вокруг и мешали сосредоточиться, но Константин заставил себя не отвлекаться по мелочам. Вот и сейчас хлопнула дверь, но… мимо никто не прошел. Константин почувствовал за спиной чье-то тяжелое дыхание. Но оглядываться не стал, надеясь, что нервы у стоящего позади окажутся послабее.

– Не против, если я подсяду? – раздался над самым ухом голос Дегтя.

«А парень-то этот не такой уж и пропащий…» – одновременно удивился и обрадовался Константин, но в ответ лишь холодно кивнул:

– Садись. Я крыльцо внайм не брал.

Деготь присел рядом на ступеньки и тоже закурил. Он молчал. Константин же принципиально не хотел начинать разговор первым. Он все еще был зол на Дегтя.

– Знаешь, а я заезжал к тебе в Запрудный, – нерешительно начал тот. – Года через два после увольнения… Не застал. Мать сказала, что ты уехал куда-то на заработки.

– Да. Было дело, – хмуро кивнул Константин, но уточнять не стал.