Перо и волына - Сергей Зверев

Ко всему прочему, Порожняк заставил Долбана написать какое-то дурацкое заявление о том, что пистолет якобы только что найден под кустом и предназначен для сдачи в отделение милиции.

Эта липовая ксива находилась теперь в том же нагрудном кармане рядом с мобильником, хотя никакой волыны при себе у Долбана не было.

Едва выйдя из подъезда, Долбан почувствовал, как его накрыло горячей удушливой волной. Солнце пекло нещадно. Долбан испытал острое желание накатить бокальчик холодного пивка. Насколько ему позволяли умственные способности, Долбан принялся размышлять над этой перспективой.

Пиво – это, конечно, по кайфу в такую жару. Но после него же несет как из бочки, а Порожняк ох как этого не любит. Но, с другой стороны, от запаха можно избавиться, засунув в рот пачку мятной жевательной резинки.

После недолгих колебаний Долбан направился к ближайшему киоску, торгующему среди прочей сигаретно-шоколадной дребедени холодным пивом. Перейдя на тенистую сторону улицы, он подошел к ларьку и сунул голову в окошко.

– Пивняк из холодильника?

Обомлевшая от жары тетка-продавщица успокаивающим голосом сказала:

– Из холодильника.

– Давай пару пузырей.

Долбан положил на прилавок измятую купюру.

– Какое?

– А че – типа, разное есть?

– Конечно, разное, – буркнула продавщица. – Не при социализме, чай, живем. «Жигулевское», «Балтика», «Бадаевское».

– Давай «Бадаевское». Еще пачку жвачки, которая, ну, это… посильней.

– Чтобы запаха не было? – уточнила продавщица.

– Ага. А на остальное – гондонов.

– Много получится, – не удивляясь такой просьбе клиента, ответила продавщица.

– А мне по хрену, карманы есть.

Рассовав по карманам два с лишним десятка презервативов в ярких лакированных упаковках, Долбан нетерпеливо сказал:

– Ну где там пиво? Трубы, бля, сохнут.

В ожидании спасительного напитка Долбан оперся локтями на прилавок. Перстни на его распухших от парафина пальцах расплылись и больше напоминали полустертые кляксы на руках у нерадивого ученика.

Получив наконец желанное пиво, Долбан высоко задрал голову и опрокинул бутылку горлышком вниз. Занятый поглощением «Бадаевского», он не услышал, как за его спиной, урча мотором, остановился милицейский «воронок».

Опустошив первую бутылку, Долбан принялся за вторую.

Сине-желтый «уазик» постоял немного, потом въехал на тротуар и остановился рядом с ларьком. Щелкнул замок открывающейся двери. Из машины, разминая руки и ноги, неторопливо вышли два гренадерского роста и телосложения милиционера в пятнистом камуфляже.

Увидев ментов, Долбан демонстративно повернулся к ним спиной. Милиционеров это, казалось, ничуть не смутило.

– Мужик, как пиво?

Долбан продолжал глотать из горлышка, словно вопрос относился не к нему. Милиционеры подошли поближе.

– Эй, мужик, пиво-то холодное?

Недовольный тем, что его оторвали от замечательного процесса, да еще не кто-нибудь, а менты поганые, Долбан обернулся:

– Чего?

– Глухой, что ли? – засмеялся один из милиционеров. – А, мужик?

Долбан угрюмо покосился на «воронок».

– Я не мужик, – по старой зоновской привычке ответил он.

– Так ты че, блатной? – с вызовом в голосе произнес другой мент.

Несмотря на недалекий разум и слабое воображение, Долбан быстро понял, что его провоцируют. Но ментов он никогда не боялся и знал, что в случае чего Порожняк отмажет: были свои люди в городской ментуре.

Эти двое вели себя так, как будто им было нужно срочно выполнить план по задержанию. Они обступили Долбана с двух сторон, явно заинтересованные его личностью.

Не отвечая на вопрос, он поставил пустую бутылку на прилавок ларька.

– Благодарю за пиво, мать.

– Ну, хам, – донесся из-за его спины голос милиционера. – На вопросы не отвечает, сотрудников милиции, находящихся при исполнении служебных обязанностей, по матери посылает.

– Ты чего гонишь, волчара? – опешил Долбан. – Кого это я по матери посылал?

Он не успел обернуться, как на голову ему обрушился удар резиновой дубинки. Долбан взмахнул руками, пытаясь закрыть темя, и зацепил прилавок. Пустая пивная бутылка со звоном разбилась о тротуар.

– Ты, сукин кот, еще дебоширить будешь? – со злобой воскликнул мент, стоявший спереди. – Давай, Семенов!

Беспорядочные удары посыпались с двух сторон. Долбан попытался сопротивляться, неосторожно убрал руку и тут же заработал дубинкой по затылку. Удар был нанесен профессионально, со знанием дела, поэтому Долбан мгновенно отрубился.

Потеряв сознание, он растянулся на тротуаре под ногами у ментов. Осколки разбитой бутылки вспороли ему запястье через рукава кожанки.

– Так, Семенов, – сказал милиционер с лычками старшего сержанта, вешая дубинку на пояс, – тащи его в машину и браслеты не забудь, а то эта падла еще очухается, разнесет там все.

– Да он там, бля, на бутылке порезался. Я счас весь в кровище вымажусь.

– Ну и хрен с тобой, – засмеялся старший сержант, – че ты, бля, девочка? Крови боишься?

– Да? – кисло возразил Семенов. – А кто мне потом камуфляж мыть будет?

– Давай, не муди.

Милиционер согнулся над Долбаном, брезгливо, едва ли не двумя пальцами завел обе руки своей жертвы за спину и щелкнул наручниками. Потом приподнял обмякшее тело Долбана и застонал от натуги.

– Ну, бля, тяжелый. Жрет, наверное, как удав. Кузя, помоги.

Милиционеры совместными усилиями затащили Долбана в «воронок». Бросили на пол за сиденьями, захлопнули дверцу.

Семенов сел за руль. Второй мент подошел к ларьку и сказал продавщице, высунувшейся из окошка:

– Вот так, тетка, надо с хулиганьем разбираться.

* * *

Придя в себя, Долбан обнаружил, что лежит, уткнувшись лицом в траву. Приподняв голову, он увидел перед собой две пары высоких шнурованных ботинок, которые на милицейском жаргоне называются берцами.

Почувствовав нестерпимую боль в затылке, Долбан со стоном опустил голову.

– Очухался, падла, – послышался голос сверху. – Ладно, Семенов, подними его и посади возле дерева.

Крепкие руки подняли Долбана и протащили под мышки несколько метров. Милиционер посадил его на траву, прислонив спиной к дереву.

Наконец Долбан мог осмотреться. Кривясь от боли, он несколько раз повернул голову.

Вокруг, насколько он мог понять, были только деревья и кустарники. Над головой в густой листве пели птицы. Кажется, где-то неподалеку журчал ручей. А может быть, это просто шумело в голове у Долбана после ударов «демократизатором».