Бойцовская порода - Лев Пучков

Альберт — сын банкира. Причем сын единственный — наследник, можно сказать. Наследовать есть что: папа его являлся президентом крупного банковского холдинга «Бе-логорпромбанк», занимающего далеко не последнее место в федеральной табели о рангах. Почему «являлся»? Для тех, кто не читал первые две книги о приключениях Пса и его команды, поясняю: укокошили папу нехорошие люди. Да-да, все тот же крутой дядька из столицы, самого дорогого человека которого загрызли Алисины собакены. Ничего, впрочем, в положении Альберта от этого не изменилось: дежурно поплакал на похоронах, поволновался немного и вернулся в прежнее русло. Президентом по праву наследования стала мать, а от ее имени холдингом ворочает теперь управляющий — Войтов Иван Иванович.

Так вот, в силу социального положения Альберту в жизни все досталось легко и просто, без каких-либо потуг с его стороны. Финансово-экономический институт — красный диплом, наш парень очень любил учиться и безо всякого протектората со стороны папиных друзей был круглым отличником. Двухкомнатная квартира в хорошем районе столицы, скромное ежемесячное содержание — штука баксов, чтобы ребенок не забаловал да не скурвился ненароком, а приучался к скромности. Приходящая страхолюдная домработница под шестьдесят: три раза в неделю — стирка, уборка, приготовление пищи. Мама домработницу сама подбирала, через агентство — такое важное дело сынуле доверить нельзя. Вдруг наймет игривую молодицу с попой и ногами? По окончании института по конкурсу — и опять же безо всякого протектората — угодил в северо-западный филиал «Отечественного кредита». Фирма перспективная, работает с Калининградом, Питером, горячими финскими парнями. Зарплата: триста баксов в месяц — на карманные расходы. Некоторые, кстати, тот же Леха-гад, например, умудряются на такую зарплату содержать семью.

«…И неужели не хочется чего-то большего?» — спросила Катя. А вот представьте себе — не хочется! Помимо зоны комфорта Альберт исповедует старый принцип, позаимствованный у кого-то из древних: «Хорошо прожил жизнь тот, кто хорошо спрятался…» Наш повеса спрятался вполне недурственно, манией величия никогда не страдал и наверх карабкаться совсем не желает — там дует, мало точек опоры, ты со всех сторон виден, и если уж сорвешься — так шмякнешься, что костей не соберешь.

За годы жизни в столице Альберт создал для себя уютный рациональный мирок, с которым расставаться не желал. Основное увлечение — Интернет, книги, психология. Мальчишка со всех сторон обеспечен, привык получать от жизни все что пожелает, а желания его им же самим рационально дозированы, можно сказать — вполне посредственны и необременительны. Объем должностных обязанностей освоил в первые два месяца, рационально произвел распределение усилий и теперь справляется за полдня. Вторые полдня балуется с Интернетом. При этом, помимо приятных эмоций, получает острые ощущения, которые, как трактует современная психология, совершенно необходимы любому индивиду для полноты жизни. В чем острота? Извольте: в любой момент может выйти начальник отдела, застать сотрудника за праздным времяпрепровождением и устроить ему веселую жизнь. Или заметит кто-то из отдельских дам и «стуканет» начальнику. Приходится маскироваться и прибегать к различным ухищрениям. Сейчас это не в пример удобнее, нежели в старом офисе — благодаря стратегическому расположению рабочего стола. Единственный, кто знает о шалостях Альберта, — Леха-гад. От него не скроешься, он исполняет должность системного администратора, регистрирует каждую минуту пребывания в сети и составляет отчеты. Но в данном пункте у них с Альбертом долгосрочный договор о ненападении. Леха втихаря подхалтуривает: штампует за деньги для студентов курсовые и рефераты. Он наносит фирме ущерб гораздо больший, нежели просто злоупотребляющий сетевым временем Альберт, поскольку крадет качественную офисную бумагу, фирменные скоросшиватели, скрепки и беспощадно эксплуатирует принтерные картриджи. Единственный, кто знает об этом, — Альберт, у них в старом офисе столы рядом стояли. Недаром Леха так желал получить место на нейтральной территории у окна — уж тут бы он развернулся! Но как говорится — каждому свое.

Когда два года назад погиб отец, Альберт впервые в жизни испытал серьезные переживания. Нет, не сыновняя скорбь была тому причиной — к родителям наш парень относился весьма прохладно и, рано отлученный от семьи, видел в них лишь источник дохода. Рационально мыслящий Альберт, сидя в самолете, направлявшемся в Белогорск, всесторонне проанализировал ситуацию, и его охватила легкая оторопь. Это что же теперь: придется все бросить и возглавить холдинг?! Господи, вот напасть-то! Будучи прекрасным аналитиком и хорошим студентом (он тогда как раз закончил четвертый курс), Альберт отчетливо представлял себе, что это такое — управлять банковским объединением в условиях современного российского рынка. Это сколько же неудобств и нервотрепки! Придется перейти на заочное, переехать в родной и нелюбимый Белогорск — провинцию, по сути, распрощаться с прежней, размеренной и такой комфортной, жизнью и встать в один ряд с глубоко презираемыми хищниками, чтобы, клацая зубами направо и налево, изо всех сил бороться за сохранение и процветание обустроенного папашей предприятия. Не бороться нельзя — загрызут мгновенно. Вот это влип!

В действительности все получилось несколько иначе. Никто и не подумал взваливать на хрупкие плечи студента бремя тяжкой ответственности за судьбу холдинга.

— Все будет как прежде — не сомневайся, — отечески успокоил Войтов, возложив тяжеленную ручищу на затылок изготовившегося к бою преемника. — Учись, расти, не думай ни о чем. Не дадим предприятию засохнуть…

— Учись, расти, мужай, — продублировала управляющего скорбящая мать, за три дня выплакавшая глаза и постаревшая внешне лет на десять. — Когда понадобишься — позову. И вот что… Ты там в столице — посмотри, послушай… Может, чего узнаешь об этих нелюдях, которые отца убили. Если что — никаких денег не пожалеем…

И совершенно ничего не изменилось в жизни Альберта. Уехал, как ни в чем не бывало, в столицу, вздохнул спокойно и засуществовал, как прежде. Даже где-то порадовался втуне, сквозь напускную сыновнюю боль: мать еще молода, крепка, привлекательна; Войтов — хват, хищник, каких по искать, и к вдове хозяина явно неравнодушен. Все у них должно получиться как надо: по крайней мере в ближайшее десятилетие можно не терзать себя тяжкими думами о грядущих переменах. О странной просьбе матери Альберт забыл через два дня. Что за прихоть? Отца убили в Белогорске, какая в Москве может быть информация об обстоятельствах этого дела? И потом — для этого, в конце концов, существуют правоохранительные органы…

…С 12.00 до 12.40 — ленч. «Совушки» отдельские прихорашиваются и во главе с начальником отдела прутся всем гамузом на первый этаж, в кафе. Леха-гад никуда не идет в целях экономии и по непроизводственным соображениям:достает из сумки бутерброды с дешевой вареной колбасой, принимается задумчиво жевать и стремительно скидывает на принтер ранее набранные курсовые. Можно было бы, конечно, сделать это на «копирке» — так гораздо быстрее, но там стоит счетчик, который регистрирует каждый лист. Поэтому удобнее — в отделе. Надо успеть за ленч все отпечатать, в другое время могут возникнуть ненужные вопросы.

Альберт тоже не идет — затаив дыхание, выжидает, напряженно прислушиваясь к звукам в коридоре. Вернее — к отсутствию таковых, сейчас весь филиал на ленче, в офисе практически пусто.