И не таких гасили - Сергей Зверев

Потом звук совсем пропал. Скорее всего, микрофон упал на пол, где его раздавила чья-то подошва. Но Антонов успел услышать достаточно, чтобы понять, что Шамиль будет подстерегать жертву где-то в лесу. Правда, операция под кодовым названием «Белладонна» занимала мысли подполковнка гораздо сильнее.

Это был чудовищный план, так что Второй не напрасно заинтересовался Темногорской. Используя ее в качестве марионетки, американцы решили убрать с поста нынешнего президента России и посадить на его место кого-нибудь более сговорчивого и менее амбициозного. Доказать причастность ЦРУ к этой истории было бы чересчур сложно, но Антонов и не собирался никому ничего доказывать. Насколько он понял, специально обученные группы террористов-смертников готовились к захвату трех атомных станций, и об этом нужно было как можно скорее известить руководство. Но как? Не имея мобильника и доступа к Интернету, подполковник не имел возможности связаться с Антитеррористическим центром.

Ломая голову над выходом из своего затруднительного положения, Антонов убрал наушники, сунул в рот мятный леденец на палочке и собирался принять горизонтальное положение, когда услышал щелчок дверного замка. Бесшумно подскочив к двери, Антонов рванул ее на себя. Если Темногорская что-то заподозрила и прислала Шамиля или Лося расправиться с ним, то сдаваться без боя он не собирался!

* * *

Издав сдавленный крик, Павлина, держащаяся за ручку двери, влетела в комнату и оказалась нос к носу с Антоновым, который был готов схватить ее за горло. Испугавшись, она отпрянула назад и толкнула спиной дверь, которая тут же захлопнулась.

— Бл-л… — вырвалось у Антонова. — Он опустил руки. — Простите.

— Это вы меня простите, — пролепетала Павлина. — Кажется, я вас перепугала.

На ней была хлопчатобумажная розовая ночнушка с белым медвежонком, спящим на белом облачке. Через ее грудь протянулась надпись, имитирующая храп: «ZZZZZZZZ».

Перехватив взгляд Антонова, она подняла руки, ставя преграду между его глазами и своим телом.

— Не нужно меня бояться, — сказал он и прибавил самое банальное, что только можно было придумать: — Я не кусаюсь.

Павлина опустила руки, но взгляд не подняла. Виновато улыбнулась.

— Я такая неловкая. Нет чтобы придержать дверь. А теперь я заперта вместе с вами.

— В клетке с тигром, — пошутил Антонов. — Разве у вас нет карточки-открывашки?

— Нет. — Павлина мотнула головой, отчего ее волосы взметнулись.

— Как же вы вошли?

— Снаружи дверь открывается. А вот изнутри…

— Что ж, заходите, гостьей будете.

Повинуясь взмаху руки Антонова, девушка прошла в комнату. В кабинет он ее не повел, сам сел на кровать, ей кивнул на кресло в углу. Она осторожно села, плотно сдвинув колени. Посмотрела на Антонова украдкой раз, другой. Разулыбалась.

— Вы любите леденцы на палочке?

— У меня был выбор, — пояснил Антонов, вытаскивая изо рта сладкий зеленый шарик, уменьшившийся до размера горошины. — Сигареты или конфеты. Я решил стать сладкоежкой.

— Давно бросили?

— Ты явилась среди ночи, чтобы выяснить это?

Павлина смутилась.

— Нет, конечно.

— Тогда выкладывай, девочка, — предложил Антонов. — И зови меня Костей. Глупо жеманничать, очутившись в одной темнице, не находишь?

Павлина осторожно пожала плечами. Она все еще чувствовала себя не в своей тарелке, но Антонов не собирался жалеть ее или гладить по головке.

— Давай, выкладывай, — повторил он.

— Не знаю, почему я решила вам…

— Тебе!

— Тебе, — послушно повторила Павлина. — …тебе довериться, но мне кажется, что вы… ты человек честный.

— Нет, — возразил Антонов, — Честным быть мне моя профессия не позволяет. Но тебя я не подведу и не предам, так что продолжай.

Она вздохнула.

— Что-то странное происходит, я чувствую. Не могу сказать, что прежде жизнь в нашей глуши протекала нормально, но в последнее время все не так. Моя сводная сестра… Вы что-нибудь о ней знаете?

— Что-нибудь знаю.

— Наверное, очень мало, раз согласились работать на нее, — сказала Павлина. — Белла нанимает людей для разных грязных дел, а потом они исчезают.

— Дела? — спросил Антонов.

— Люди. Исчезают по-настоящему. Насовсем.

— Ты уверена?

— Да. Поэтому и пришла. Чтобы предостеречь вас… тебя, Костя.

— Предостерегай, — согласился он, а сам спросил себя: не Темногорская ли подослала девушку?

А что если эта та самая обещанная проверка? Тот факт, что Павлину собирались убить, не мешал использовать ее в качестве сладкой приманки, предназначенной для того, чтобы заманить Антонова в ловушку. Он следил за мимикой, движениями и глазами Павлины, стараясь обнаружить в ее поведении фальшь.

— Не верь ей, — говорила девушка, почти перейдя на драматический шепот. — Белла опасна и вынашивает безумные планы.

— Какие? — спросил Антонов. — Конкретно.

— Она со мной не делится, — сказала Павлина. — Но это как-то связано с электростанциями.

— С атомными?

— Возможно. Я плохо в этом разбираюсь. Но одно знаю наверняка: завтра тебя ждет испытание. Очень рискованное.

— Тебе об этом сестрица сказала?

— Нет, — ответила Павлина, краснея. — Я подслушала ее разговор с еще одним гостем, который живет у нас в доме. По секрету от тебя.

— Шамиль, — глухо произнес Антонов. — Так его зовут?

— Да. Мне с ним запрещено общаться. Он гостит у нас не в первый раз, и они с Беллой много общаются за закрытыми дверями.

— Как он сюда добирается?

— Его привозят и увозят на вертолете. — Павлина посмотрела Антонову в глаза. — У моей сестры собственный вертолет. Она очень богата, как вы, наверное, догадались.

— Догадался, — кивнул Антонов.

— Хотя до вчерашнего дня богатой была я. Официально. — Девушка инстинктивно понизила голос. — Все состояние было оформлено на меня.

Антонов, худшие предположения которого оправдались, помрачнел.

— А теперь? — спросил он.

— Вчера перед театром мы заехали за нотариусом и отправились по разным банкам и фирмам, — ответила Павлина. — Оперу я смотрела уже в новом качестве. Совершенно нищей.

— Жалеешь об этом?

— Нет. Но на сердце у меня неспокойно. Почему-то мне страшно.

Антонов понимал, что ведет себя чересчур эмоционально, но решил, что Павлина была с ним предельно честна и откровенна. Девушка с глазами испуганной лани и щеками, краснеющими при малейшем поводе, не могла бы врать столь изощренно. Сумеет ли Антонов уберечь ее? Он не знал. Он был не вправе беспокоиться об участи малознакомой девушки, когда на карту было поставлено будущее России. Но и бросать ее на произвол судьбы нельзя. Вот если бы избавиться от Шамиля… Это позволило бы убить сразу двух зайцев: спасти Павлину от нависшей угрозы и сорвать операцию «Белладонна». Не имея представления, как осуществить свой замысел, Антонов подумал, что стоит хотя бы попытаться.