Оружие тотального возмездия - Александр Тамоников

– Ну, зачем тревожить врача… Медсестра таблетку даст, и все дела.

– С презервативом даст или без?

Грачев удивленно посмотрел на Седова:

– Не понял, командир…

– Во-первых, кто разрешил покинуть корпус?

– Капитан Коновалов.

– Проверю. Во-вторых, ты вчера с прапорщиком Муравьевой вечером прогуливался по территории?

– Так точно. В свободное время. А что, нельзя?

– И как прогулка?

– Да нормально все, командир. А с чего ты мне подобные вопросы задаешь?

– С чего? Ответь, у тебя вчера что-нибудь было с Муравьевой?

– В смысле?

– Ты мне тут под дурачка не коси! – повысил голос Седов. – В смысле… В прямом! Переспал с медсестрой?

– Чего?..

– Со слухом плохо?

– А если и переспал, то что? Моя личная жизнь, имею право…

– Верно. Если бы твоя личная жизнь не задевала личной жизни другого человека…

– Кого это? А, понял! Ты о Цеймане?

– Допустим. Тебе известно об отношениях майора и медсестры?

– Известно. Виктория рассказала, что Цейман по ней сохнет и что из-за нее развелся с женой.

– Что? Муравьева вот так спокойно и открыто тебе об этом рассказывала?

– Ну да.

– И где рассказывала?

– В спортзале… а, ч-ч-черт, и надо же было проколоться…

– В спортзале? С этого момента поподробнее.

– Верно умные люди говорят: язык мой – враг мой, – вздохнул Грачев.

– Ты в сторону разговор не уводи…

– Да чего уж теперь? В спортзале мы с Муравьевой… после отбоя. Там тихо, маты, темно…

– Понятно. Значит, переспал с медсестрой.

– А что в этом такого? Я, между прочим, силком ее в спортзал не тянул, сама предложила.

– А перед этим о Цеймане рассказала?

– В процессе…

– А человек страдает.

– Да дурак он, этот Цейман, – воскликнул Грачев, – хоть и ученый человек. У него что, глаз нет? Не видит, с кем жизнь связать решил?

– Это не твое дело.

– Но и не ваше, товарищ командир. А насчет Муравьевой, то майор может не беспокоиться. Хочет жениться – пусть женится. Виктория только и ждет, когда он ей предложение сделает. А тот лишь молчит да вздыхает. Обстрадался весь… Получит он в жены Муравьеву, только потом ему по городу будет не пройти.

– Это еще почему?

– А ты не догадываешься? Да Вика ему такие рога наставит, что он все троллейбусные и трамвайные провода ими рвать будет. И уважаемый Марк Генрихович в этом сам виноват. А я человек холостой. Женщина предложила переспать – почему я должен отказываться? Или, может, мне надо было у Цеймана разрешения спросить? Не я ему жизнь ломаю, а он – сам себе.

Седов отвел подчиненного в сторону, ближе к полосе аккуратно подстриженного кустарника.

– Кто-нибудь еще знает о том, что было в спортзале?

– Никто. Если, конечно, Муравьева подружке своей, Богачевой, не рассказала. Я же – никому.

– Вот и молчи дальше. А за то, что после отбоя покинул номер, – строгий выговор.

– Есть строгий выговор. Разрешите идти, товарищ майор?

– Куда?

– Куда, куда… в номер, понятное дело. Куда ж теперь…

– Нет, ступай в санчасть.

– Зачем подкалываешь, командир?..

– Я серьезно. Ступай в санчасть, но не к Муравьевой, а к майору Цейману.

– А к нему зачем?

– Он поговорить с тобой желает насчет Виктории.

– А что, Цейман все знает?

– Нет, только догадывается. Вот ты и должен убедить его, что у тебя с Муравьевой ничего не было. Просто погуляли и разошлись до отбоя. Понял?

– Да понять-то понял, только ложь эта не к добру, командир… Лучше Цейману узнать… не от меня, конечно, и не всю правду. Что невеста его, мягко говоря, не слишком строгого поведения. А то попадет мужик по самые уши…

– Это его проблемы. Без посторонних разберется. А не разберется – пенять не на кого.

– Я все понял, командир, – кивнул Грачев. – Успокою майора.

– Успокой. И чтобы я тебя возле Муравьевой больше не видел! Это понятно?

– Да чего уж непонятного…

– В городе подружку найдешь.

– Да есть в городе подружка, только вижу я ее только после выходов. А я тоже человек, молодой, и мне баба нужна, а не таблетки, снимающие желание близости. От этих чертовых таблеток в тридцать лет импотентом станешь…

– Если все сказал, двигай в санчасть, разбирайся с Цейманом – и в корпус, в номер!

– Есть!

Старший лейтенант демонстративно козырнул, резво развернулся через левое плечо и, имитируя строевой шаг, направился ко второму корпусу.

В 20.00 подполковник Крылов привез на секретную базу остальных бойцов отряда. Половина из них от ужина отказалась. Подъехал полковник Трепанов. Его встретил Седов.

– Ну и как тебе иностранцы? – поинтересовался помощник Белоногова.

– Да иностранцев-то всего четверо – два француза, немец и турок. Белорусов и украинца называть иностранцами язык не поворачивается. А так – ничего, нормальные с виду парни; правда, пока немного замкнутые, но не все.

– Ты познакомился с ними?

– Бегло, при представлении. На совещании, которое назначено на 20.40, познакомимся поближе. Вы привезли план совместной подготовки отряда к боевым действиям?

– А никакого плана, Валера, не будет, – ответил полковник:

Седов удивленно взглянул на помощника начальника управления.

– Как это не будет? Что, сразу, без подготовки – в рейд?

– Да.

– Но так не пойдет! В новом подразделении, даже сформированном из лучших профессионалов мира, необходимо отработать слаженность, взаимодействие при решении тех или иных задач…

– Согласен. Но у нас на это просто нет времени. «Совет шести» уже определил первую задачу отряду, которая состоит из нескольких этапов. Так что согласованность, взаимодействие и все прочее тебе придется отрабатывать не в условиях, приближенных к боевым, а в настоящих боевых условиях. Впрочем, я в этом ничего страшного не вижу. Костяк отряда – твоя группа, в ней с согласованностью все в порядке. Из иностранцев же двое – ликвидаторы часовых, еще снайпер, врач и специалист по радиоэлектронике. И они свое дело знают, просто надо правильно расставить их в штате отряда.

– И что за задачу определил нам «Совет шести»?