Сибиряк. В разведке и штрафбате - Юрий Корчевский

В разведгруппе недостаточно только команды командира исполнять. Замешкается разведчик, выдаст себя посторонним стуком или кашлем – мало того, что задание сорвет, так еще и группу погубит.

– Все, что ты говоришь – все правильно, Михаил. Но если ты такой умный, подскажи, кого взять?

В комнате повисло молчание.

– То-то и оно, – вздохнул Мокрецов.

– Тогда уж лучше втроем.

– Ты в разведке с первого дня, кадровый, и сам понимаешь, что втроем «языка» не взять.

Командир говорил верно. Если наметили цель – того же часового, два разведчика блокируют траншею с обеих сторон, двое идут на захват. Часовой может сильный попасться, сопротивление активное окажет, орать будет. А «спеленать» его надо тихо. И назад «языка» тащить тоже люди нужны: один впереди, двое немца тащат, один сзади отход прикрывает – у каждого в группе свои обязанности.

– Так что к вечеру будьте готовы.

– Так точно! – вскочили оба.

Поскольку предстояло взять «языка» и сразу вернуться, лишнего груза, вроде запаса продуктов, не было. Без «сидора» за плечами проще, только запас патронов. К тому же столкновение со стрельбой – это почти провал задания.

Как только начало смеркаться, оба разведчика натянули белые маскировочные костюмы, проверили оружие, перепоясались ремнями, на которых висели подсумки с магазинами и ножи. Случись непредвиденное, придется работать втихую, ножами.

К разведчикам пришел Мокрецов вместе со старшиной. Оба уже были в маскхалатах и при оружии.

– Готовы?

– Так точно!

– Попрыгали! Отлично, выходим.

Впереди шел старший лейтенант, за ним – старшина, следом – Михаил и Алексей.

Они добрались до передовой. Мокрецов и командир пехотной роты друг друга знали.

– Здорово, разведка! Что-то у тебя сегодня группа маленькая, – удивился пехотинец.

– Сколько есть. Ну-ка, шумни на правом фланге. И своих предупреди, как возвращаться будем, чтобы не постреляли.

– Вот так всегда. Тебе шумни, а у меня потери будут.

Мокрецов пожал плечами, а командир пехотной роты ушел отдавать приказания.

Вскоре на правом фланге заработал пулемет. Немцы открыли ответный огонь. Перестрелка с каждой минутой становилась все активнее.

– Называется – растревожили осиное гнездо! Как бы и самим не досталось! Пошли!

Мокрецов легко взобрался на бруствер, за ним неловко поднялся старшина. Оба разведчика замыкали группу.

Они доползли до дозора.

– Эй, бойцы! Как там с минами?

– Наших метров сто точно нет, а дальше не знаем.

– И на том спасибо.

Они быстро проползли сотню метров, потом Мокрецов повернул голову.

– Ветров, ты же сапер. Ползи вперед, пощупай землю. Мы за тобой.

Дело привычное. Алексей пополз вперед, благо морозы отпустили. По ощущениям – градусов десять всего, руки не так мерзли.

Мин Алексей не обнаружил. Они добрались до колючей проволоки, затаились. Левее их за траншеей заработал из ДОТа пулемет. ДОТ был занесен снегом и выглядел как сугроб. Если бы немецкий пулеметчик не открыл огонь, его можно было бы и не определить.

Мокрецов ткнул в ДОТ пальцем. Понятно, «языком» он решил брать пулеметчика. С одной стороны – хорошо, стенки ДОТа укроют от любопытных глаз, с другой – пулеметный расчет всегда состоит из двух человек, и потому захватывать их должны как минимум двое. Второго номера сразу надо валить насмерть, а пулеметчика глушить. Лишь бы он без стального шлема оказался. Пехотинцы в траншее касками не пренебрегали, а пулеметчики, находясь в укрытии, часто обходились без них. Шлем тяжелый, зимой холодит, а ДОТ и так защищает от пуль и осколков.

Они дождались, когда стихнет огонь, и Алексей приподнял проволоку стволом автомата. Мокрецов оставил перед проволокой старшину, шепнув:

– Прикрывать будешь.

А сам прополз под колючкой. За ним последовал Михаил, потом Алексей.

Они добрались до немецких траншей, полежали, прислушиваясь. Ни разговоров, ни шагов, ни сигаретного дымка – тишина. Постреляв, немцы попрятались в блиндажах.

Перемахнув через траншею, разведчики поползли в сторону ДОТа. Вход в него был сзади.

Разведчики залегли рядом.

Из дота слышался разговор. Причем, судя по голосам, немцев было трое. Но с тремя сразу в тесном пространстве ДОТа не совладать. Стрелять, бросать гранату нельзя, им живой «язык» нужен.

Ждали долго, около часа. Наконец, наговорившись, два немца вышли и по траншее направились в блиндаж – слышно было, как глухо стукнула дверь.

Выждав немного, Мокрецов ткнул пальцем сначала в Михаила, потом в Алексея, а потом указал на ДОТ. Ага, понятно, им двоим пулеметчика брать.

Неслышно соскользнули они в траншею и шагнули в темное чрево ДОТа. Михаил шел первым.

Немец откинул крышку, заряжая в пулемет ленту.

Михаил прыгнул на немца и ударил его кулаком в висок. Пулеметчик мешком повалился на землю. С него сдернули ремень, стянув им сзади руки, приготовленной тряпкой заткнули рот.

В проеме ДОТа возник командир:

– Ты его… он жив хоть?

– Вроде аккуратно бил.

Мокрецов наклонился, прислушался. Немец дышал.

– Беремся.

Втроем они подняли немца, вынесли его из ДОТа, перевалили его из траншеи за бруствер и выбрались из траншеи сами. Было тихо.

– Алексей, иди в ДОТ, дай очередь.

Алексей спустился в траншею и направился в ДОТ, к пулемету. Надо было выпустить несколько патронов, чтобы немцы не обеспокоились. А тем временем парни под шумок подтащат немца к колючке.

Алексей взвел затвор, задрал ствол пулемета повыше, дал короткую очередь, потом еще одну и бросился из ДОТа. Опершись обеими руками на край траншеи, он подтянулся и лег на снег. Разведчиков и «языка» поблизости видно не было. Он пополз вперед и вправо, обнаружив «следы», по которым разведчики тянули «языка».

Алексей быстро пополз вперед. «Языка» уже протащили под проволокой, и старшина держал колючку рукой.

Немец попался здоровый, тяжелый, Мокрецов и Михаил уже тяжело дышали.

Командир ткнул пальцем в старшину и Алексея. Теперь они подползли к «языку», подхватили его под локти и потащили вперед. Ползти, волоча за собой тяжелое тело, было непросто.

Мокрецов теперь полз впереди, а Михаил прикрывал отход. Ползли по своим же следам – так экономилось время, не надо было прощупывать пространство впереди себя в поисках мин.

Немец от холода очухался и начал дергать ногами.

– Не дергайся! – ткнул его старшина в бок стволом автомата.