Последняя капля терпения - Кирилл Казанцев

– Есть, – засек он на экране возникшую и продержавшуюся всего минуту мерцающую точку, – отозвался. Эй, слышишь, я нашел его.

Из соседней комнаты тут же выбежал заспанный здоровяк с глубоким шрамом на левой щеке и тоже склонился над монитором.

– Ты уверен, что это наш Ахмед Ходжа Масудов?

– Не знаю, как насчет его самого. Разговора-то не было – и слова не прозвучало. А вот, что включалась его трубка – это точно. И еще я тебе скажу: во время разговора трубка двигалась на север, со скоростью где-то километров шестьдесят в час.

– По какой дороге? Куда он едет?

– По направлению к Москве, как мы и предполагали. Там только железная дорога проходит. Автомобиль я исключаю.

– Значит, поездом. Быстро пробей мне расписание, какой именно поезд проходит сейчас в этой точке. Узнаешь, позвони.

Здоровяк со шрамом на щеке сунул в подмышечную кобуру пистолет и резко застегнул молнию на скрипучей кожаной куртке.

– Эй! Отдых кончился. Быстро в машину!..

Поезд Владикавказ – Москва замедлил ход. За окнами поплыли старые кирпичные здания пакгаузов и лабазов. Мелькнула водонапорная башня, эстакада надземного перехода. Колеса еще несколько раз стукнули, глухо звякнули буфера, и поезд замер возле перрона. Когда русский отставник открыл глаза, старик уже стоял у отодвинутой двери купе, собираясь выйти. Кожаную папку держал под мышкой. Он с ней не расставался всю дорогу. Вот и теперь прихватил.

– Может, вам купить что-нибудь надо? – поинтересовался пожилой кавказец. – Сигареты там или минералку?

– Нет, спасибо. Я человек запасливый. Все необходимое вожу с собой. А если вы на водку намекаете, то мне ее до конечной станции хватит.

Старик, не торопясь, спустился из вагона на выложенный бетонной плиткой перрон. У осветительной мачты виднелся киоск. Отсчитывая на ходу деньги, кавказец двинулся к нему. Но дойти не успел. Перед ним, прямо как из-под земли, вырос здоровяк-соплеменник со шрамом, пролегшим через всю левую щеку. Кожаная куртка была расстегнута.

– Ну, что, Ахмед, твой «Ходж» в Москву не удался? Нашли мы тебя. Возвращайся назад. Хозяин поговорить с тобой прислал. Сказал, что зла не держит.

– Отойди. Я все равно сделаю, что задумал. – Старик властно протянул руку, словно был уверен, что сумеет отодвинуть со своей дороги молодого мужчину, бывшего на голову выше его.

Здоровяка он видел до сегодняшнего дня не раз, но говорить с ним не говорил. Охрана президента автономии, как и всякая другая охрана первых лиц, в присутствии хозяина всегда немногословна.

Взгляд здоровяка на мгновение задержался на кожаной папке. Улыбка чуть заметно исказила его губы.

– Значит, с собой носишь, – и он потянулся, чтобы завладеть папкой.

Старик хотел было отступить на шаг, но тут же уперся спиной еще в одного типа в кожаной куртке. Тот уже что-то сжимал в руке, держал наготове. Тонкая игла почти без боли вошла через пиджак в предплечье старого человека. Препарат подействовал практически мгновенно. Закружилась голова. Седой старейшина качнулся. Папаха, а следом за ней и очки упали на бетонную плитку.

– Человеку плохо! – опомнилась продавщица киоска, вышедшая на платформу покурить. – «Скорую» быстрей вызовите.

– Да вызвали уже. Все в порядке, гражданка, – обернулся к ней обладатель шрама.

Смотрел он недобро, словно говорил не те слова, которые срывались с его губ. Что-то вроде: «заткнись, дура, если жить хочешь». Киоскерша бросила в урну недокуренную сигарету и на всякий случай закрылась в киоске на замок.

Как-то уж очень подозрительно быстро появилась «Скорая помощь». С включенными мигалками она выехала прямо на платформу. Здоровяк резко расстегнул папку, пролистал бумаги и остановил метнувшегося было к вагону напарника:

– Все здесь, тебе туда уже не надо. Быстрей.

Старый Ходжа Масудов ощущал странное в своем теле. Мысли оставались чистыми, незамутненными, а вот тело не хотело слушаться. Колени подгибались, он попытался крикнуть, но язык еле повернулся в пересохшем рту. Двое соплеменников в кожаных куртках подхватили его под руки и поволокли в машину.

Попутчик кавказца воспользовался отсутствием соседа – плеснул в стаканчик граммов пятьдесят водки и, растягивая удовольствие, выпил спиртное. На перроне послышалась какая-то возня, прозвучал женский крик. Отставной военный приподнял голову, глянул в окно.

– Блин, и кто б мог подумать? Такой крепкий с виду был… Эх, возраст, возраст! – воскликнул он и растерянно осмотрелся.

Первым желанием было помочь старику. Но как? Ведь не доктор же он, в конце концов. Со старыми людьми такое случается. Переволнуется в дороге, вот сердце и прихватывает. Попутчик схватил небольшой чемодан старика и побежал к выходу.

– Эй, чемодан возьмите!

Но было уже поздно. Дверцы захлопнулись, и «Скорая помощь», взвыв сиреной, помчалась прочь от железнодорожной станции.

Старик на какое-то время потерял сознание, а потом почувствовал, что лежит на носилках, а его руки и ноги туго притянуты к ним медицинскими ремнями.

– Что ж ты так, Ходжа, заставляешь меня свою старость не уважать? – оскалился здоровяк и постучал ладонью по чужой папке. – Надо было по-хорошему соглашаться.

Попутчик старика вернулся в вагон, поставил чемодан на опустевшую полку. Поезд тронулся. Отставной военный принялся вертеть в пальцах картонку визитки с поблескивающим золотом и серебром государственным гербом Российской Федерации.

* * *

Ларин чувствовал себя некомфортно в качестве пассажира. Последнее время он всегда сидел за рулем; теперь же, с поступлением на службу к Александру Глотову, от многих привычек пришлось отказаться. Угрожающих размеров внедорожник «Шевроле» ехал по московским улицам. Более мелкие машины старались уступить ему дорогу.

Водитель – один из охранников члена Совета безопасности с многообещающей фамилией Чудилов, – казалось, даже не смотрит на дорогу.

– Ты, Андрюха, особо не удивляйся, – басил здоровенный охранник, уверенно ведя машину в плотном потоке. – С нашим боссом и не такое бывает. То пару месяцев полная лафа, можно даже на пару деньков на службу не выходить, если с начальством договоришься. А потом вдруг – стоп, лафа кончается. И все чуть ли не на казарменном положении...

Удивляться было чему. Принимая Ларина к себе на работу, Глотов выставил странные условия – в течение месяца Ларину следовало жить в его имении. Любая отлучка – только с разрешения начальника охраны. А ведь Андрею кровь из носу следовало встретиться с Дугиным для получения инструкций. Странно вел себя и сам Дугин. В последний раз, когда они виделись, на вопрос Ларина о том, каким образом они будут встречаться, его благодетель коротко сообщил:

«Не парься. Понадобишься, я сам тебя найду».

Эти слова могли означать лишь то, что за Лариным плотно следят люди Дугина.