Адская смесь - Александр Тамоников

– Неизвестно, как отработают цели снайперы.

– Ты сомневаешься в Шматко и Санееве?

– Я опасаюсь, как бы тросы лебедок не преподнесли нам неожиданных и неприятных сюрпризов. Ребятам придется висеть на тросах, и возможности изменить положение, если их вдруг развернет, не будет. До скалы они не достанут. А это может кардинально изменить обстановку. Одно дело валить «духов» в домах, другое – вести с ними бой в ущелье, где им каждая рытвина, каждый валун, каждый куст известен. И потом, мы не знаем, в каком состоянии у них БТР. А если он выйдет на открытое пространство, то жечь его нам будет нечем. Гранатометы-то с собой не взяли…

– Э-э, Саня! Не беспокойся, у меня есть отличное средство против бронетранспортера.

– Ты о плащ-палатке?

– Именно! Надо будет только взобраться на этот чертов БТР и накрыть башню палаткой. Затем пару гранат в моторный отсек, под стволы пулеметов – и дело сделано.

– На словах все легко, Миша…

– Я же сказал; если в ходе штурма произойдет сбой, БТР я беру на себя, а значит, в бой он не вступит.

– О’кей, как говорят наши коллеги. Ты со вторым домом поаккуратней работай. Мутный он какой-то…

– А чего там мутного? По-моему, это склад.

– Склад, в который сутки никто не входил? Что же в нем хранится?

– Узнаем.

– Узнавай, но предельно аккуратно!

– Да отработаем мы этот лагерь! Впервой, что ли?

– Ладно, Миш, всё, молчим, смотрим…

– Смотри, а я кемарну часок. Не выспался днем, солнце достало, заставило вокруг куста ужом ползать…

Время текло медленно. За постами моджахедов непрерывно наблюдали командиры диверсионно-штурмовых групп. На выносных постах часовые по-прежнему бдительно несли службу, чего нельзя было сказать о боевике, охранявшем сарай. Тот, недолго думая, устроился на бревне, облокотясь о стену здания. Автомат он держал между ног, но не спал и анашу не курил. Впрочем, перемещаться по лагерю ему не было никакого смысла – он и так все видел от сарая. В задачу же пятого часового входила охрана пленных, что он вполне обеспечивал.

Стрелки часов приближались в отметке 5.45. В это время Харсон вызвал на связь командиров групп:

– «Орион», «Ирбис», ответьте «Марсу»!

– Я – «Орион», – первым включил станцию Тимохин.

– Начинаем спуск снайперов. Через пять минут они произведут отстрел часовых. Быть в готовности к выходу на рубеж штурма!

– Принял. К выходу на рубеж штурма готов.

То же самое ответил полковник Дак.

Харсон передал команду лейтенанту Крошу:

– Начали спуск снайперов.

– Есть, сэр!

Генерал повернулся к прапорщику Шматко:

– Вы готовы?

– Готов! – ответил снайпер «Ориона», пристегнутый к тросу лебедки.

Харсон включил размотку троса.

Шматко прошел к краю пропасти, осторожно лег на живот, отполз назад и скрылся за кромкой скалы. Трос натянулся. Харсон медленно спускал прапорщика, пока не услышал в динамике рации голос прапорщика:

– Стоп-машина, генерал!

Командир «Марса» застопорил лебедку, в готовности перевести рукоятку управления вперед, чтобы поднять стрелка.

Шматко, вися в сорока метрах от вершины, определил расстояние до часовых, которых хорошо видел. Они находились в зоне гарантированного поражения бесшумной снайперской винтовки. Вскинув «винторез», Шматко сделал первый выстрел, перевел ствол правее, произвел второй. Оба часовых западного поста, получив по пуле в затылки, рухнули в чашу позиций, забившись в предсмертных судорогах. Шматко, забросив винтовку за спину, трижды дернул за трос. Это был сигнал для Харсона. Генерал поднял снайпера на вершину.

– Часовые западных постов уничтожены! – доложил прапорщик, отстегнув лямки.

– Вы уверены в этом?

– Господин генерал, – прищурился Шматко, – если я докладываю, что цели поражены, то так оно и есть. Часовые уничтожены.

– Извините.

Одновременно со Шматко работал и Санеев. Ничего не предвиденного не произошло, и прапорщик благополучно спустился до уровня открытия огня. Санееву предстояло выполнить более сложную, нежели Шматко, задачу: он должен был уничтожить и часового в лагере. Впрочем, снайпер отменно справился с задачей. Ему потребовалось четыре секунды на три выстрела. Боевики, включая и моджахеда, сидевшего у сарая, безмолвно рухнули на камни. Санеев не оставил им ни малейшего шанса выжить, вбив по пуле в виски часовых на постах и в лоб тому, кто охранял пленных. Лейтенант Крош по сигналу поднял Санеева и тут же доложил Харсону о выполнении задачи снайпером восточной позиции.

Харсон взглянул на часы. 6.05. Стрелќи отработали задачу по графику. А через пять минут группы должны начать сближение с домами лагеря. Первый и второй этапы операции завершены благополучно. Впереди самое главное – третий и четвертый этапы: сближение с лагерем и непосредственно штурм с отсечкой места содержания пленных.

Командира отряда вызвал на связь Тимохин:

– «Марс», это «Орион»! Ликвидацию часовых на западном посту подтверждаю. В 6.10 начинаю бросок к домам.

– Да, «Орион»! – И Харсон переключился на полковника Дака.

– «Ирбис» на связи!

– Как у тебя дела?

– Все о’кей! Снайпер виртуозно отработал цели. Готовы к выходу на рубеж штурма.

– Бросок без дополнительной команды.

– Я все понял, сэр!

Харсон, отключив станцию, присел на валун.

– Не волнуйтесь, генерал! – сказал Шматко. – Теперь наши парни разнесут это осиное гнездо.

– Не возникло бы нештатной ситуации…

– Сейчас «духам» уже ничего не поможет. Готовьтесь вызывать «вертушку» для эвакуации.

– Мне бы вашу уверенность, прапорщик.

– Не впервой! Этот лагерь раздолбает и один «Орион», а уж вместе с «Ирбисом» – и подавно.

В 6.10 обе диверсионно-штурмовые группы, несмотря на уничтожение постов охранения вражеского лагеря, начали выдвижение к ближайшим домам, соблюдая повышенные меры безопасности и маскировки. На бросок у них ушло десять минут. «Орион» укрылся за стеной первого, каменного дома. К прорыву в сарай приготовились майор Гарин и капитан Дрозденко. Остальные бойцы подготовили к применению «АКСы» и мощные оборонительные гранаты «Ф-1».

В 6.15 Тимохин вызвал Дака:

– «Ирбис», это «Орион»!

– На связи, – ответил командир американского подразделения.

– Я готов к атаке.

– «Ирбис» также готов к штурму.

– Начинаем через две минуты.

– Принял, начало штурма – 6.17!