По следу тигра - Кирилл Казанцев

В этом районе города вонь, несмотря на мороз, стояла потрясающая — стойкая, плотная, густая. Немудрено — полигон вон он, через дорогу, завалы мусора прекрасно видны уже от конечной остановки. Как и сам магазинчик — «24 часа», занимающий подвал жилого дома. И «десятка» рядом с входной, плотно закрытой, по случаю холодов и жуткого запаха, пластиковой дверью. Максим направился туда, постоял перед дверью, осмотрелся — место безлюдное, тихое. Подъезды девятиэтажного дома выходят на другую сторону, а отсюда открывается отличный вид на свалку. Желающих погулять не видно, как и покупателей. Максим вытащил нож и быстро, двумя короткими движениями, проколол шины «десятки» — оба колеса с водительской стороны. И успел отскочить к кирпичной стене дома, вжаться в нее, спрятаться за распахнувшейся дверью магазинчика. «Инкассаторы» вывалились наружу, уселись в машину, заурчал двигатель. Но далеко отъехать они не успели, «десятку» повело вбок, она наклонилась влево, ее занесло. Водитель выбрался из машины и топтался теперь около нее, рассматривая «севшую» резину. Второй возился в салоне и, кажется, уже говорил по мобильнику. Ждать больше нельзя, и Максим быстро, почти бегом двинул к «десятке». Подлетел со спины к водителю, зажал тому ладонью нос и рот и дважды ударил ножом под лопатку. Опустил убитого аккуратно на снег и рывком открыл переднюю дверцу. Врезал второму «инкассатору» кулаком в переносицу и тут же добавил два раза ножом в живот. Осмотрелся быстро, схватил с заднего сиденья неприметный черный полиэтиленовый пакет, заглянул в него. Отлично, просто отлично, и сегодняшний день Артемьев может занести в жирный минус. Дань со всех торговых точек города сегодня до него не доедет. Как и эти быкообразные ребятки. Они теперь вообще никуда не поедут никогда в жизни. Отъездились.

Максим выпрыгнул из машины и не быстро, сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, зашагал прочь. Маршрут он менял несколько раз — сворачивал на первые попавшиеся улицы, шел то мимо серых многоэтажек, то вдоль бесконечных заборов и длинных то ли складов, то ли ангаров за ними. И только оказавшись далеко от магазина, у небольшого «стихийного» рынка, Максим сел в маршрутку и положил себе на колени тяжелый объемистый пакет. Дома пересчитал аккуратно добычу, сложил обратно в пакет. В нем оказалось немало, да если добавить сюда еще и вчерашний улов, отобранный у сутенера, то получалось прилично. Хватит на многое — на приличную машину, например, даже на две. Или на небольшую квартиру. Максим убрал пакет в «тайник» рядом с пистолетом, оделся. Пора проведать, как там без него собачки, не соскучились ли в одиночестве?

Собачки не скучали, скорее наоборот — резвились во всю прыть, веселили себя и остальных. И остальные — соседи злополучной квартиры — не выдержали, вызвали всех, кого полагается вызывать в этих случаях. «Скорая» встретилась ему по дороге, а у подъезда Максим увидел эмчээсовскую оранжевую «Газель» и милицейский «уазик». Максим поозирался по сторонам, подошел к машине, посмотрел на окна квартиры старика. На первый взгляд все в порядке, стекла целы, следов пожара нет. Надо посмотреть, что там внутри. Уже на первом этаже слышался гул голосов — наверху собралась толпа. Но ни лая, ни воя, ни воплей покусанных «гостей», что странно. Максим взбежал по ступеням вверх, остановился за спинами людей. Дверь в квартиру распахнута, в дверях взмыленный милиционер уговаривает любопытных разойтись. Но те упираются, орут дружно, почти хором, рвутся в злополучную квартиру.

— Что там? — Максим даже привстал на цыпочки, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь поверх голов людей.

— Собаки бешеные людей покусали, — охотно сообщил парень лет двадцати — двадцати трех. В серой толстовке, старых джинсах и домашних тапках, тот вышел на шум, а заодно и покурить. Все равно парню пока делать было больше нечего — правая рука от кисти до локтя упакована в гипс.

— Да ты что? — Максим аккуратно оттеснил собеседника к стенке подальше от галдящей толпы. И осторожно, поддакивая и задавая наводящие вопросы, быстро выведал у мальчишки все. Запертые в квартире собаки резвились от души, лай и вой не прекращались круглые сутки. Соседи сначала терпели, потом те, кто жил за стеной, робко осмелились постучать в дверь. В ответ — рычание и скулеж, одна псина, похоже, даже бросалась на дверь. Соседей сдуло по квартирам, и еще сутки они терпели шабаш за стеной. А потом пожаловали «жильцы» и открыли дверь. На вопли торгашей сбежался весь подъезд, чтобы немедленно броситься назад — собаки рвали гостей прямо на пороге, те не успели даже сообразить, что происходит. А потом псы выскочили в подъезд. Народ быстренько разбежался по квартирам, оставив «квартирантов» и собак наедине. Потом кто-то догадался позвонить «куда надо». Двух собак застрелили прибывшие первыми милиционеры, третью прикончили в недрах квартиры.

— Одну вон там убили, у лифта, — загипсованная рука указала направление, где милиционеры пристрелили искусавшую тружеников рынка бешеную собаку.

— А вторая убежать пыталась, но наверх рванула, ее там догнали и тоже убили. Третью эмчээсники в квартире отловили и тоже пристрелили. А тех, кто квартиру снимал, «Скорая» увезла. Там кровищи было! — охотно рассказывал обо всем, что видел, соскучившийся от безделья парень.

«Бешеные? Странно, они вроде здоровыми выглядели, когда я их ловил». — Максим снова попытался заглянуть в квартиру через распахнутую дверь. Толпа между тем поредела, представление закончилось, и все потихоньку расходились. Но самые упорные еще чего-то ждали, и Максим решил не торопиться.

— А кто сказал, что они бешеные? — на всякий случай уточнил он у парня.

— Да я и сам сразу понял — вижу, у нее хвост поджат, морда в пене, из пасти слюна капает. Как увидел, сразу в квартире закрылся, — ответил загипсованный пацан.

Все равно непонятно — бешеную собаку фиг отловишь, в стадии буйства она может пробежать десятки километров, у нее исчезает чувство страха, его вытесняет агрессия. А здесь, похоже, собачки находились именно в этой стадии… В этом состоянии больная псина прут металлический перекусить может, а уж если человека или другую собаку по дороге встретит… Так, стоп, все понятно. Тот, первый пес, который так странно себя вел, — он был уже болен. Продромальная стадия бешенства может длиться два-три дня, дальше обострение. Вот он-то остальных и заразил, и сам не подкачал, когда пришло время встретить «гостей». Первая часть дела сделана, можно приводить деда обратно.

Милиционер, закрывавший вход в квартиру, посторонился, и из помещения вышли несколько человек в форме МЧС. Они выволокли небольшой черный пластиковый мешок, затопали с ним по лестнице вниз. Толпа мгновенно рассосалась, и Максим переместился поближе к дверям квартиры. Можно, конечно, будет вернуться сюда попозже, посмотреть — что да как.

— А чья квартира-то вообще? Кто тут живет? — спросил он у парня просто так, чтобы поддержать разговор. На ответ не рассчитывал, знал, что сейчас не просто знать соседей по подъезду, и даже здороваться с ними — признак дурного тона. Но парень неожиданно быстро и уверенно заговорил:

— Дед какой-то одинокий жил, потом исчез. Я участкового спрашивал, когда показания давал, тот сказал, что деда в дом престарелых отправили. «Ага, в дом престарелых. Гараж называется». — Озвучивать свои мысли Максим не стал. Поинтересовался только: