Бронежилет для планеты - Александр Тамоников

Внедорожники шли на приличной скорости. Не сказать, что по ровной дороге, но водители опытные, дно ущелья знали досконально – где каменные завалы, где крупные валуны, где канавы, в которых легко оставить подвеску.

К кишлаку Дарви колонна поднялась раньше времени, в 8:20, и сразу же уткнулась в блокпост. Ахмед Кардай даже в спокойной, казалось, обстановке не расслаблялся, посты охранения и раннего обнаружения противника были как в прифронтовой зоне. Правильно делал. Приучал бойцов везде и всегда соблюдать установленные войной законы выживания.

Шлагбаум из длинной жерди взметнулся вверх. Бойцы в окопах и на огневой пулеметной точке поднялись как по команде, отдали честь. Хакади ответил тем же.

Колонна остановилась на небольшой ровной площадке, где уже находился командир отряда Ахмед Кардай и его заместитель Будур Бадри.

Охрана Хакади выскочила из машин, заняла позиции обороны. Все отработано до мелочей. Двое прикрывали главаря, а сам он встал посреди площадки. Так должно быть. Он здесь главный, поэтому не он, а к нему должны подходить, приветствовать, докладывать.

– Рад приветствовать вас, господин Хакади, в Дарви, – сказал подошедший к нему Кардай.

– Помнится, вчера ты говорил то же самое, – усмехнулся Хакади.

– Я всегда рад видеть вас у себя.

– Ты уже считаешь кишлак Дарви своим?

Кардай заметно смутился, и Хакади похлопал его по плечу:

– Ничего, Ахмед, я прекрасно понял, что ты хотел сказать.

– Тогда прошу в мою машину и ко мне домой? Там все готово для приема столь высокого гостя.

– Ты сначала распорядись насчет моей охраны. Они должны быть размещены с комфортом, машины в укрытия, бойцам все, что они захотят. В том числе и наложниц. Займись обустройством моих людей, а мы пока поговорим с Бадри, нам есть что вспомнить.

– Слушаюсь, – кивнул Кардай и отошел.

Хакади взглянул на Бадри:

– Вчера толком не удалось поговорить, спешил. Как живешь, Будур?

– Грех жаловаться. Свой дом, семья, достаток, хорошо оплачиваемая работа. Что еще надо человеку для жизни?

– У тебя до сих пор одна жена?

– Да, и заводить вторую, третью, четвертую, что разрешает Всевышний, не имею никакого желания. Я даже наложниц не держу.

– Вот что значит любовь. Тебе повезло. А вот у меня… Но не будем об этом. Как давно ты был в районе ущелья Варал?

– Ущелье Варал? – удивленно переспросил Бадри.

– Да, мой друг.

– Ты знаешь, сразу и не вспомню, года два, наверное, прошло. Мы тогда еще под командованием Умара пытались подойти к плато проживания племени хату. Не получилось. Хатуиты крепко держат серпантин. К ним и полноценному полку не подойти, даже после интенсивной артподготовки. А позднее там делать было нечего. Почему ты сейчас спросил о Варале?

– Об этом позже. Значит, Умару не удалось взять хату?

– Нет! Их вождь продумал эффективную систему обороны. Четверых бойцов вполне достаточно, чтобы закупорить дорогу наглухо, что со стороны Кандагара, что от Альдага.

– Да, но бойцам требуется подпитка боеприпасами, на позициях они не могут держать большой арсенал.

– Там все продумано. Боеприпасы доставляют в контейнерах по тропам. Как это все действует, я не знаю, но действует. Что-то подсказывает, ты приехал по поводу хату.

– Да, но ты ответь мне еще на один вопрос. Тебе известно, что хатуиты постоянно отправляют караваны в Кандагар?

– Это всем известно.

– Почему же Умар, понеся поражение, не перекрыл хату дорогу в Кандагар?

– Не знаю, – пожал плечами Бадри, – могу лишь предположить, что он просто испугался.

– Испугался? Чего?

– Хатуиты гордое и воинственное племя, несмотря на то что занимаются мирным трудом и стараются не враждовать ни с кем, не признают никакую другую власть, кроме своей, и обид не прощают.

– Значит, Умар испугался мести?

– Это всего лишь мое предположение. Возможно, он не пошел на блокаду племени из-за того, что у талибов действовал жесткий закон, запрещающий нападать на торговые караваны.

– Этот закон в силе и сейчас?

– У талибов, может, и в силе, но мы представляем другое движение. У нас свои законы. Ты хочешь уничтожить караван хату?

– Это возможно?

– Вполне. Вот только никто не сможет сказать, каковы будут последствия подобного шага.

– У хатуитов не может быть больших сил.

– А этого, Хамид, и не требуется. Вождь племени способен и с небольшим отрядом наделать много дел. Ты же в курсе, как он вышел против группировки Мирзади?

– Но там все решили русские. Мирзади взял заложников из числа русских врачей госпиталя в Малияре. Вот в Москве и провели «обмен», но… если не русские, то, будь уверен, хатуиты и сами бы разбили Мирзади. В принципе, они и вышли на него, но одновременно с русским спецназом. И русские, среди которых, сам понимаешь, были профи высочайшего уровня, не решились на противостояние с хатуитами, отдали Ардану Абдуллу. Это о многом говорит в пользу хатуитов. Но если хату подготовили непроходимую оборону своей территории, то почему не перекрыть им выход с гор? После уничтожения каравана?

– Ты недооцениваешь Ардана. Он умеет ждать. И никогда не предпримет конкретных шагов, не будучи уверенным, что выиграет. Ардан может ударить и через год, и через два. Не будешь же ты держать отряды на дорогах столько времени? Когда-нибудь все равно уберешь. И вот когда все успокоится, хатуиты и нанесут удар.

– Ладно, я услышал твое мнение.

К боевикам подошел Кардай, доложил Хакади:

– Все сделано, господин Хакади, ваших людей разместят в моем новом доме. Там есть все, к ним будет приставлен повар, туда же доставят наложниц.

– Ты построил новый дом?

– Да, в старом стало тесно. И сын старший скоро женится.

– А еще четвертая жена, да?

– И это тоже.

– Но сейчас мы поедем в твой старый дом?

– Да, прошу в машину.

– Пешком не можем пройти?

– Зачем пешком, когда есть машины?

– Логично. И все же пойдем пешком, я хочу посмотреть, как живут люди в кишлаке.

– Как и в любом другом населенном пункте провинции, но ваше слово – закон.

Все трое прошли по главной улице Дарви, которая, как и второстепенные, вела к мечети. Обошли площадь, вышли в охраняемый переулок, посреди которого высился двухэтажный особняк командира местного отряда, окруженный высоким каменным забором. По сравнению с ним соседние, вполне добротные одноэтажные дома с традиционными плоскими крышами смотрелись лачугами.