Гроза северных морей - Сергей Зверев

– И что же у вас случилось? – вмешался в перепалку начальник экспедиции. – В нештатных ситуациях вы тем более обязаны в первую очередь оповестить нас!

Юрий собирался было открыть рот, чтобы все объяснить, но Роговец оказался проворнее.

– Да ничего особенного, Вениамин Михалыч! – хладнокровно ответил он. – Просто Юрию пришлось прервать погружение и выполнить экстренное всплытие. Думаю, у него проблемы с сердцем…

Аквалангист вытаращенными от удивления глазами уставился на Игоря:

– С… сердцем?!

– Ну да, – невозмутимо отозвался Роговец. – Ты же сам сказал, что оно у тебя чуть из груди не выпрыгнуло, когда ты эти полтонны серебра нашел!

Возникла немая сцена. Все ошеломленно смотрели на довольного всеобщим вниманием Игоря. Он спокойно оглядел окружающих и пожал плечами:

– Ну, погорячился я слегка: не полтонны, а килограммов пятьдесят вместе с грязью. Это что – мало, по-вашему?

С этими словами он зацепил длинной рукой и с трудом вытащил покореженный предмет, опутанный уже подсохшей тиной и грязью.

Глаза Рубашникова расширились от восторга. Шагнув к находке, он лихорадочно принялся расстегивать нагрудный карман, в котором хранил очки. Потом внезапно остановился:

– Подождите, я не понял: с тобой, Юра, все в порядке?

– Да не слушайте вы этого балабола! – наконец пришел в себя аквалангист. – Это он своего любимого театрального эффекта добивался! Конечно, все нормально. Я жив и здоров! И никакого экстренного подъема не было!

– Отлично! – Профессор уже нацепил на глаза стекла и бережно ухватился за извлеченную из катера находку, разглядывая ее, словно любимую женщину. – Кто-нибудь, приготовьте большой лоток и щетки!

Воодушевленный народ кинулся готовить все необходимое. Достали из трейлера подходящего размера емкость, вытащили на свет канистры с соответствующими реактивами.

Уже после самой поверхностной очистки Маша восторженно ахнула:

– Вениамин Михайлович! Да ведь это похоже… на оклад!

– Совершенно точно! – Глаза ученого блестели фанатичным огнем. Щетка с мягким ворсом вертко прыгала по поверхности «железки», утопленной в растворе, слой за слоем снимая наложения грязи и растительности. – Вы поразительно наблюдательны!

Стоявший за спиной Игорь слегка приобнял блондинку за хрупкую талию:

– Что еще за «оклад» ты выдумала?

Девушка так была увлечена находкой, что даже не потребовала убрать «грязные лапищи», лишь фыркнула:

– Рамка иконы вместе с ризой, Роговец. Книжки читать надо!

Лоб Рубашникова покрылся испариной от нелегкого труда, но он продолжал трудиться сам. Заметив царапины от лезвия, сокрушенно вздохнул:

– Учишь вас, учишь, а толку никакого. Кто ж такие ценные вещи ножом ковыряет? Ты, Игорь, небось?

– Ничего от вас не скроешь, Вениамин Михалыч! Вы прямо как Шерлок Холмс. – Роговец добродушно заулыбался. – Ну не ногтями же мне ее скоблить? Тем более, я аккуратненько, с краешку…

Быстрым шагом к копающимся в лотке подошел Юрий. В руках у него была размалеванная карандашами карта.

– Вениамин Михалыч! Вот, взгляните! Получается, эта штуковина торчала как раз рядом с той цепочкой, что обнаружили аэрофотосъемкой! В следующий раз надо севернее немного взять, да?

Ответить парню профессор не успел. Под щеткой что-то блеснуло. Радостные крики и улюлюканье огласили окрестности: Роговец запрыгал по траве и заколотил себя в грудь, подобно Тарзану; Маша, не удержавшись, взвизгнула от восторга. Перед ними действительно был серебряный оклад старинной иконы, инкрустированный камнями…

* * *

Звон гитарных струн разносился далеко над поверхностью озера: настроение поисковиков было приподнятым, несмотря на то, что в этот день больше ничего поднять со дна не удалось. По очереди водолазы спускались на дно, пока не вышли все предельно допустимые временные рамки безопасности. Но ни севернее места, обозначенного теперь на карте жирным крестиком, ни южнее они не натолкнулись ни на что ценное. Пару раз Роговец, шутки ради, заставлял своих напарников волноваться, подвязывая к концу невесть откуда взявшиеся в этом месте старый расхлябанный кожаный сапог и бутылку. Да однажды Владимир чуть было не заставил оставшихся в лодке парней надрываться и вытягивать со дна бревно, напомнившее ему очертания пушечного лафета. Хорошо вовремя спохватился, вспомнив, что орудия крайне редко пускают раскидистые корни. А в остальном поисковый день постепенно заканчивался без происшествий.

Не дожидаясь сумерек, профессор отдал распоряжение свернуть все работы, опасаясь за своих ребят. На радостях можно было переутомиться. А поскольку поиск был связан с повышенной опасностью, притупление внимания могло привести к непоправимой трагедии. Рубашников это прекрасно понимал и ни в какую не поддавался на уговоры энтузиастов, предлагавших вести круглосуточные исследования, хотя для этого имелись все технические возможности. Не хватало только людей. Профессор и сам был готов, вспомнив молодость, нацепить ласты и маску, но вовремя взял себя в руки, здраво рассудив, что спешка важна при ловле блох, жидком стуле и любых других вещах, но не при ведении подводных поисков.

Теперь же, сидя у костра вместе со спонсором на раскладных стульчиках, он с трудом сдерживал свои эмоции.

– …если бы не ваша помощь, Марк Владленович, эта драгоценная вещь так бы и оставалась лежать под слоем воды и ила. А мы бы продолжали сотрясать воздух душных кабинетов гипотезами, основанными на умозаключениях и бумажках, не имея ни малейшей возможности их подтвердить практикой. А вы нам такую возможность предоставили! Найди мы хоть один козырек от драгунского кивера – и то вклад в науку был бы неоценим. А нам удалось найти такое! Когда поточнее установим происхождение иконы, можно будет делать дальнейшие выводы, но и так…

– Вот-вот, – поспешно перебил его Сканков, для которого сегодняшняя находка была лишь еще одной головной болью. – Давайте подождем окончательных результатов. Не стоит, я думаю, торопиться. И, ради бога, не распространяйтесь о своем открытии! Честно сказать, я серьезно обеспокоен безопасностью всей экспедиции. Драгоценности всегда притягивают к себе разного рода преступников…

Менеджер вдруг осекся и остекленевшими глазами уставился вперед, откуда доносилось сдавленное кряканье. На площадку перед костром с видом победителя выходил Роговец. Пьяные от восторга глаза сияли, как брильянты. В руках его была зажата довольно крупная кряква, которая и издавала так напугавшие Сканкова звуки. Студенты при виде Игоря оживленно загудели.

– Машка! – заорал тот, небрежно перехватывая трепыхавшуюся добычу поудобнее. – Хочу на ужин утятины!

– Ты где ее взял?

– А угадай с трех раз! Сдаешься? На спиннинг поймал! Они, дуры, оказывается, сало любят!

Маша неуверенно приблизилась к парню, разглядывая утку в его руках.