Чемодан. Вокзал. Обойма - Кирилл Казанцев

– Ну как же? – с издевкой произнесла Лора. – И у нас есть Департамент труда и занятости, есть квоты. Ну а все остальное… это так, мелкие недостатки. Не станет же коренной москвич от заката до рассвета расчищать снег лопатой да метлой махать. Для этого надо кого-то из-за границы пригласить.

– Не прикидывайся дурочкой, Лора, – укоризненно покачал головой Павел Игнатьевич. – Подобные аргументы можно только простым обывателям в пример приводить, а не нашему Андрею, который уже находится внутри системы и знает, как она действует, не понаслышке. Да, есть квоты. Но весь вопрос – кто контролирует их соблюдение? Без должного контроля все получается так, как если бы пассажиры заходили в автобус: один показывает проездной билет, а потом передает его через плечо следующему. Так по одному проездному билету весь автобус и заполнится под завязку. В Департаменте труда и занятости и при прежнем его главе, Викторе Дерищенко, большого порядка не было. Но покойный, надо отдать ему должное, по российским понятиям, крал в меру. Продавал квоты рекрутинговым фирмам, но хоть как-то считался с последствиями, чем, наверное, и не угодил тем, кто платил ему деньги. Официальная версия его гибели – несчастный случай. Но по моим данным, его элементарно устранили.

– И как всегда в таких случаях, нужно искать того, кому это выгодно. Преемник на должности? – спросил Ларин.

– Новый глава Департамента Олег Юрьевич Пролясковский не столько преемник Дерищенко, сколько протеже тех, кто поставляет трудовых мигрантов в Москву и другие города России. Вот им-то уж точно нет дела до последствий. Я подозреваю, что с ним махровым цветом распустится следующая схема. По одной и той же квоте в нашу страну будут запускать в три-четыре раза больше мигрантов, чем положено. И заметь, Андрей, – больше, чем нужно государству. Теперь смотри. Твои ребята работают на стройке. Подобной бригаде среднеазиатов, в какой ты бригадирствуешь, для начала заплатят. Один раз – полную зарплату, потом – лишь половину, затем – треть. Наши застройщики и подрядчики отлично выучили слово «кризис» и постоянно вкручивают его, объясняя свое нежелание платить. Ну, а потом твои работяги в надежде, что им со временем отдадут уже заработанное, будут еще вкалывать три-четыре месяца, не получая ни копейки. Куда денешься с подводной лодки? Особенно когда тебе объясняют, что кризис виноват. Да и должны тебе приличную сумму, которую не хочется терять. Когда же приезжие работяги обессилят и одичают от безденежья, бунт поднимут, выяснится, что фирма-однодневка, подписавшая с ними контракт, просто исчезла. На их место в Россию привезут очередную партию людей. Рождаемость на Востоке высокая, как, впрочем, и безработица. А вот твои работяги останутся у нас в Москве. Точно так же и наши люди, уехавшие на Запад, редко когда возвращаются. Добавь сюда клановость; каждый специалист, сумевший хоть немного зацепиться у нас, перетащит сюда со временем всю свою деревню. Даже сегодня в московских роддомах женщины-гастарбайтеры почти стопроцентно отказываются от своих детей, передавая их на опеку государства. Проблема и сейчас не из легких, а Пролясковский со своими компаньонами только усугубит ее. Там, где скученность, нищета и безденежье, где люди просто не имеют возможности обратиться к врачу только потому, что у них кончилась регистрация, неминуемы вспышки эпидемии…

Лора явно скучала, посматривая в окно мчавшегося по Кольцевой автобуса. Она беззвучно шевелила губами, будто разговаривала сама с собой, обсуждая перспективы. Ларин слушал пространные рассуждения Дугина и практически полностью был с ним согласен.

– …Ты, Андрей, когда-нибудь задумывался, почему жители теплых стран все как один черноволосые и кареглазые?

– Генетикой никогда не увлекался и кружки по биологии не посещал. Все как-то больше спортивные секции, – ответил Ларин.

– А зря, иначе бы ты знал, что организм черноволосых и кареглазых более устойчив к болезням: к холере, оспе, чуме. На Юге и Востоке еще в древности от вспышек эпидемий погибли менее устойчивые популяции светловолосых блондинов, остались жить более устойчивые – кареглазые брюнеты. А вот в странах с суровым климатом, как у нас и у скандинавов, любая зараза суровой зимой просто-напросто вымерзает. И можешь себе представить, что ждет людей с так называемой славянской внешностью в случае вспышки смертоносной болезни…

– Вы, Павел Игнатьевич, ставите передо мной задачи, которые не под силу решить даже Институту микробиологии и эпидемиологии с подключением МВД и ФСБ.

– Не со следствиями надо воевать. А у каждой проблемы, Андрей, есть своя причина. Это как камешек, катящийся с горы, – не будет его, не будет и лавины. И вот твоя задача – упредить падение этого камешка.

– Новый глава Департамента труда и занятости Пролясковский?

– Он самый.

– Как я понимаю, Павел Игнатьевич, банальное устранение вашим планом не предусмотрено.

– Андрей, – укоризненно произнес Дугин, – если бы пуля могла решать сложные проблемы, мир бы давно был идеальным и справедливым. Мы должны сделать так, чтобы человек, сменивший его на посту, элементарно боялся бы нарушать закон.

– Нелегкая задача. Главу Департамента назначают и утверждают на самом верху, а я в эти кабинеты не вхож.

– Этого и не требуется. Главное – суметь повлиять на ситуацию. Потребуются твои таланты и таланты Лоры. На этот раз я не назвал бы вас напарниками. Вы партнеры. У каждого своя миссия. Ты уже внедрен в систему с азиатской стороны, Лоре же предстоит внедриться с российской. Только изучив состояние дел с обеих сторон, мы можем составить картину происходящего в целом.

– Будем играть на противоречиях? – спросил Ларин.

– У каждой из сторон есть секреты друг от друга. А для нас они перестанут существовать. Конечно, если все пройдет гладко. Информация правит миром, Андрей. Это закон современного общества.

– И все-таки куда мы сейчас направляемся?

Автобус сбавил скорость и свернул с Кольцевой, но поехал не в сторону города. Вдали виднелся лесок, поле и какие-то блеклые огоньки, рассыпавшиеся по пригорку.

– Я не зря вспоминал об одичавших собаках. Не для красного словца и не для того, чтобы кого-то обидеть. Лора придумала чудесный план, но она ничего не понимает в собаках. А вот ты уже однажды исключительно тонко сыграл роль кинолога. Ты этих животных нюхом чуешь, как и людей. Для людей Хайдарова ты все равно эту ночь проведешь в милиции на допросах. Так что будет неплохо, если подсобишь нам. Мне там показываться, – Дугин указал пальцем в окно на тусклые переливающиеся огоньки, – не с руки. Вот и поможешь Лоре подобрать достойные кандидатуры для выполнения ее плана.

– Может, меня все-таки посвятят в детали? – поинтересовался Андрей.

– Конечно, – с готовностью подтвердил Дугин. – Ты же знаком с моей манерой: конкретика в последнюю очередь. Так я снижаю вероятность преждевременной утечки информации.

– Для начала, что это за огоньки?

– Приют для бродячих собак, организованный волонтерами. Существует на частные пожертвования. Видел девушек, собирающих их возле метро и по электричкам? Последнее время наша структура налаживает контакты с общественными организациями. Не с провластными, созданными сверху, а со стихийными. Там, где людей объединяет идея. Пусть даже и немного дурацкая, наивная, но в таких людях всегда есть стержень, и мы можем им доверять. А теперь слушай план. Он прост и вполне выполним.