Не время для славы - Юлия Латынина

Алихан и еще один парень уже прилаживали взрывчатку к сверкающей новенькой емкости.

Кирилл сбежал с холма и сел в «мерс». Теперь у них было совсем мало времени – если кто-то в диспетчерской поймет, что происходит.

Емкость с пропиленом стояла в трехстах метрах. Никаких постов рядом не было.

Кирилл разблокировал вентиль, закрутил его и обернулся к Булавди. Его люди уже закрепили заряд на второй емкости. С расстояния в десять метров черная камера казалась гигантской пиявкой на сверкающей под луной коже.

Рация в руках Кирилла хрипнула и сказала голосом Алихана.

– У нас все готово.

Между резервуарами шла временная дорога, – не дорога, а полосы засохшей рубчатой грязи, выдавленные бульдозерами и Камазами, и эта дорога кончалась кучей строительного мусора, из которой торчали железные прутья и обломки бетонных плит. Эта куча была идеальным укрытием.

Они зашли за эту кучу, и Булавди нажал на кнопку.

Хлопки зарядов были неожиданно глухими; Кирилл не был уверен, хватит ли взрыву силы, но через мгновение он услышал тихий и страшный свист.

Луна светила хорошо, а фонари – еще лучше, и почти сразу Кирилл увидел, как с крыльца заводоуправления выскакивают люди, как «Альфа» приходит в движение, и как серебристые джипы, один за другим, срываются с места.

Кирилл упал за толстый бетонный блок, лежавший тут же рядом, на земле, а потом приподнял голову и увидел, что машины Мао остались на месте. Кирилл был уверен, что так оно и будет. Христофор был слишком большой трус, чтобы покинуть в такой момент стены здания.

«Товарищ Ахилл» слишком плохо знал завод, который он собирался захватить.

Засада спряталась так хорошо, что даже Кирилл не понял, откуда они стреляли, но джипы буквально изрешетило в куски. Один, головной, слетел с дороги и тут же загорелся, а из другого в кусты покатились фигурки людей. Разницы, в общем, не было, умрут эти люди от пуль или нет, потому что через пять минут, там, на дороге, будет ад.

«Интересно, это „Альфа“ или Хаген?» – подумал Кирилл.

Справа, оттуда, где обзор закрывал огромный серебряный барабан, тоже донеслась перестрелка.

«Ну вот и все, – подумал Кирилл, – я не уйду отсюда».

Не то чтобы он всерьез думал, что ему удастся уйти.

С вала, на котором лежал Кирилл, открывался великолепный вид. Почти круглая, с мелкой выемкой луна висела в легкой паутине облаков, обсыпая мир серебряной пылью, трубопроводы сверкали в ночи чудной арабской вязью, где-то вдали, над невидимым отсюда городом висело вишневое зарево, и на самом кончике темной горы, как на острие рога, блистало в свете луны имя Аллаха.

Завод перед церемонией тщательно прибрали. Даже в ночи Кирилл видел побеленные стволы деревьев и светоотражающую разметку вдоль дорожек, и издали БТРы и танки у главных ворот казались безобидными зелеными жуками. Установки сплетались между собой серебряными пальцами труб, и чуть вперед и слева, из гигантской емкости, в которой хранился этилен, через невидимую дырочку, под давлением в пятьсот атмосфер, выплывали в воздух тонны невидимого и в общем-то неядовитого вещества. Такой же невидимый водопад начинался за его спиной.

Он, Кирилл Водров, совершил невозможное. За год и за три миллиарда долларов он построил в этой стране две очереди сверхсовременного химического производства. Две очереди завода, который мог достичь капитализации в двадцать миллиардов долларов.

«Это самый дорогой фугас, который когда-либо проектировали в истории, – холодно подумал Кирилл, – но твоя задница, товарищ Ахилл, стоит каждый цент из этих двадцати миллиардов. Я бы заплатил и сто».

Выстрелы затрещали вновь, между кустами на дулах автоматов плясали короткие желтые огоньки.

«Идиоты. Еще две минуты, и любой выстрел послужит детонатором стационарной вакуумной бомбы, крупнее которой еще не построил никто».

Ему было совершенно не жалко завода. Завод все равно будет уничтожен в предстоящей войне. Только такой дурак, как Мао, может не понимать, что после того, как убили Джамала и долбанули по городу артиллерией, война начнется обязательно. Наверное, она бы началась сегодня ночью. А так она начнется через две минуты.

«Семен Семенович, ты был прав. Ученый пудель не станет волком. Но пудель отмочит такое, до чего волк не додумается».

Кирилл обернулся и вдруг увидел на залитом луной склоне маленькую фигурку в черном свитере, бежавшую от соседнего резервуара. Фигурка помахала рукой, и Кирилл понял, что Алихан не хочет умирать отдельно от отца. Он возил сына по континентам и странам, он показывал ему Рим и Бангкок, он думал, что это он научит чеченского мальчика жить, а вышло, что это чеченский мальчик научил его умирать.

БТРы у ворот вдруг зашевелились, один попер, сверкая фарами, прямо по полю. Они не понимали, что сделать уже ничего нельзя.

Кирилл лежал в самом центре бомбы, и воздух вокруг него быстро превращался во взрывчатку. В метре от него лежал Мурад Мелхетинец, и глаз его был прижат к оптическому ночному прицелу.

– Это воля Аллаха, – хрипло сказал Мурад, – что ты построил этот завод. Ибо ныне он превратится в первый камень в здании Эмирата Кавказ. «Рад, что я не увижу конца постройки».

Алихан был метрах в двадцати от них, когда рация в руке Кирилла ожила, и голос Аргунова закричал:

– Кирилл, сукин сын! Ты что делаешь,… твою мать? Ты ох…ел?

Ребята из серебряного «лендкрузера», кажется, все-таки умудрились остаться в живых, и теперь они палили откуда-то из кустов в мальчишек Мурада. Огоньки на концах их автоматов были крошечными, как пламя от спичек. Кирилл вдруг вспомнил другой склон, и облитый светом полдень, когда он, вжавшись в верхушку горы, слушал кастаньеты выстрелов, и думал, что его сейчас убьют, – а после этого раздался звонок Джамала. Джамал больше не позвонит.

«Джамал, Джамал, кто я был для тебя? Брат? Иностранец? Кяфир?»

– Я ох…ел, – сообщил Кирилл в рацию, – вы убили Диану. Вы убили Заура. Вы убили Джамала. За все надо платить, полковник. И мне плевать, кто заплатит.

В тридцати метрах от Кирилла из-за кустов вынырнул журавлиный силуэт в высоких шнурованных берцах и перетянутом ремнем камуфляже, и знакомый командирский голос с металлическим отливом согласных закричал:

– Я жив, Кирилл. А китайчонок мертв!

Кирилл молча, почти в упор, выстрелил в затылок Мураду. Он был уверен, что выстрел вызовет детонацию, но, видимо, концентрация газа в воздухе была еще недостаточно велика, или он скатывался вниз с холма. Кирилл повернулся и увидел, что Булавди стоит, облитый луной и бликами от серебряных труб, метрах в семи, за кучей, и автомат в руках командующего Восточным Фронтом разворачивается к нему дулом. В пятнадцати метрах, чуть ниже по склону, стоял Алихан. Он тоже видел людей, выбегающих из-за кустов.