Топить их всех! - Сергей Зверев

Капитан второго ранга Илья Георгиевич Макаров никогда не распространялся, что совсекретная субмарина названа в честь его знаменитого прапрадеда. Вице-адмирал Степан Осипович Макаров, погибший в русско-японскую войну на линкоре «Петропавловск» вместе с художником Верещагиным, для российского флота значил ничуть не меньше, чем Горацио Нельсон для англичан. «Красивое имя – высокая честь!» – обычно говорил Морской Волк, когда речь заходила о названии субмарины, и это обтекаемое объяснение было исчерпывающим.

И все было бы хорошо, если бы не старший помощник, кап-3 Николай Даргель. Неулыбчивый, постоянно застегнутый на все пуговицы, он распространял вокруг себя волны напряженности и уныния. Да и слишком уж мелочными были его требования, слишком уж придирчиво он следил за выполнением уставов и инструкций. Подплав всегда требует решительности, быстроты мышления и творческого подхода, а потому подобные вещи в реальных боевых походах не всегда помогают. Ради справедливости Макаров постоянно задавал себе вопрос: а чем, собственно, ему не нравится заместитель? Другой бы командир молился на такого старпома. Что ни скажешь, все будет исполнено. Однако недостаток человеческого общения заставлял смотреть на старпома косо не только командира, но и весь экипаж…

Конечно же, адмирал Столетов не посвятил в тонкости операции по освобождению моряков с «Новочеркасска» ни командира, ни экипаж. Что-то приходилось домысливать самим, о чем-то – просто догадываться. Морской Волк знал только приблизительный маршрут военно-транспортного самолета: на юго-восток. Над Северным Кавказом грузовой «Ил» должен был дозаправить «летающий танкер». Десантирование на поверхность Индийского океана было запланировано на четыре утра – с учетом местного часового пояса. Квадрат десантирования, расположенный неподалеку от территориальных вод проблемного государства с диктаторским режимом, был не слишком судоходен, что исключало случайные встречи с торговыми судами. Метеорологи обещали безветренную погоду и спокойное море. Инженерный расчет гарантировал полную безопасность субмарины и экипажа. И все-таки Морской Волк нервничал, и его можно было понять…

* * *

Самолет медленно полз вверх. Солнце садилось, закат расцветил море радужными переливами. От перепада давления в ушах закладывало, и Макаров, обернувшись к старпому, заметил:

– Честно говоря, я бы предпочел до самого десантирования просидеть на «железе».

– Субмарина все равно в воздухе! – последовал ответ. – А чем тут не нравится?

– В боевой рубке как-то привычней…

Подводники, расположившись поодаль, играли в карты, шелестели газетами. Некоторые дремали: в подплаве вообще спят урывками, и каждая минута полноценного сна дорогого стоит.

– Никак не могу понять, сколько мы будем в Индийском океане болтаться? – недоумевал Николай Даргель. – Мы ведь не стратегический ракетоносец! Без промежуточной базы обеспечения и базирования долго не протянем.

– Думаю, адмирал Столетов тоже об этом догадывается, – улыбнулся Илья Георгиевич.

– А как нас доставят обратно? Не своим же ходом до Калининграда идти! И потом, если силовая акция по освобождению наших моряков задумана как сухопутная, какова наша задача?

Макаров молчал. Он и сам понимал справедливость вопросов старпома. Однако понимал и другое: военно-морская структура ГРУ, просчитавшая операцию, наверняка учла абсолютно все…

* * *

Городская тюрьма, построенная в позапрошлом веке колонизаторами-англичанами, внушала противникам диктатуры Лулу неподдельный ужас. Впрочем, не только противникам – ведь попасть за решетку мог практически каждый. Про тамошние порядки рассказывали шепотом и оглядываясь. По слухам, несговорчивых арестантов поливали кипящим маслом, варили в уксусе, подвешивали за ребра на крюках для свиных туш и даже клали связанными на ростки молодого бамбука – спустя несколько суток стебли прорастали сквозь тела несчастных, разрывая их на части. Лишь очень немногие вышли из камер живыми, и эти счастливчики навсегда старались забыть тюремные ужасы.

Африканцы, работавшие на плантациях неподалеку, то и дело слышали одинокие пистолетные выстрелы, доносившиеся из тюремных окон. Удравшие за границу диссиденты утверждали, что так тренируются головорезы из «эскадронов смерти», возглавляемые печально известным в стране Набуко Вабандой. Однако ни подтвердить, ни опровергнуть эти слухи было некому…

…Игуана размером с кролика неторопливо вылезла из щели в стене тюремного кабинета и медленно повернула голову к окну. В круглых, словно отлитых из стекла глазах отразились стоматологическое кресло с бормашиной, небольшая видеокамера на подоконнике, низкий деревянный топчан, устланный грязным тряпьем, и столик с аккуратно разложенными инструментами для пыток. Мосластый чернокожий следователь в клеенчатом переднике, перемазанном кровью, задумчиво перебирал щипцы, буравчики, мотоциклетные спицы и резиновые жгуты. Второй следователь – худой, как гвоздь, с печальным лицом садиста и редкими щербатыми зубами, устало курил у открытой форточки. Это были самые опытные заплечных дел мастера, рекомендованные министром внутренних дел для работы с русскими моряками.

– Ты когда-нибудь с белыми дело имел? – поинтересовался мосластый, пробуя на ноготь лезвие скальпеля.

– Два раза. И оба раза они во всех своих преступлениях сознались… как миленькие, – равнодушно ответил щербатый и, заплевав окурок, выбросил его в форточку.

– Возился долго?

– С первым минут пятнадцать… Иголки под ногти еще выдержал. А когда в ухо медный провод засунули и в розетку воткнули – сразу же во всем признался.

– А со вторым?

– Там еще проще. Баба была. То ли бразильская журналистка, то ли японская… Как резиновый шланг увидела, сразу во всем призналась.

– А что ты со шлангом делать собирался?

Понизив голос, щербатый деловито объяснил, как собирался использовать шланг.

– Значит, засунуть одним концом… туда, а через шланг запустить красных муравьев? – неожиданно развеселился мосластый. – Сам придумал?

– Да! – последовало горделивое признание. – Я вообще с бабами работать люблю. Визжат, правда, как свиньи недорезанные. Но это даже приятно.

– Тогда русского допрашивать я буду. А ты будешь мне поддакивать… или возражать, если потребуется. Не мне тебя учить!

Капитана «Новочеркасска» привели спустя минут двадцать. Алексей Флеров выглядел обессиленным и уставшим, но держался с достоинством. Он не выказал страха ни перед пыточными инструментами, ни перед зверовидными полицейскими в окровавленных передниках. Это неприятно поразило следователей: большинство арестантов, едва взглянув на пыточные приспособления, сразу же становились жалкими и пришибленными.

– Я требую немедленной встречи с российским консулом! – потребовал Флеров прямо с порога.

– Ваша страна не считает нужным содержать у нас консульство, – на весьма скверном английском пояснил мосластый. – Посол Российской Федерации в Танзании по совместительству представляет ваши интересы и у нас. Да только ни вы, ни остальные моряки его не интересуют. Мы несколько раз пытались с ним связаться, но он и слушать нас не захотел!