По следу каравана - Сергей Зверев

По словам Анатолия, за годы независимой жизни Таджикистана здесь рухнуло многое из старых правил и традиций. Если на селе почтение к старшим до сих пор непререкаемо и неоспоримо, то в городе находятся и такие из числа особо «отмороженных», кто мнение старика не то что проигнорируют, но при случае могут его еще и «послать».

От знакомых коренных кулябцев он был наслышан, что раньше в здешних краях покуситься на женщину, особенно на малолетнюю девочку, было делом немыслимым. Сегодня же насильников и педофилов местной милиции ловить приходится то и дело. К этой озабоченной братии таджикские законы достаточно суровы. Кое-кто, случается, получает и пожизненный срок. Но меньше их все равно не становится.

Критически Анатолий относился и к бача, промышляющим сутенерством. Если в былые времена сводничество считалось здесь позорнейшим делом, а тем более торговля своими же мусульманками, то теперь этим здесь уже никого не удивишь. Теперешним бача-сутенерам все равно, кого продавать – русскую, татарку, узбечку или свою же соплеменницу-таджичку.

Шофер рассказал, что незадолго до прибытия на базу спецназовцев солдаты всем подряд бача устроили серьезную встряску. Совсем обнаглев, криминальные торгаши и ростовщики чуть ли не первого встречного начали хватать прямо у КПП и выбивать по большей части несуществующие долги.

...Поздним вечером в дальнем углу за казармами собрались контрактники, давно уже поименованные «контрабасами», и «деды» из числа срочников. Минувшим днем получивший энное число колотушек от бача уроженец Белгорода Витька Макринин гневно повествовал о случившемся, взывая к необходимости «дать укорот» распоясавшимся спекулянтам. Выслушав претерпевшего избиение, собравшиеся однозначно определили: «укороту» – быть!

За то, чтобы атаковать бача, высказались даже те, кто с Витькой в друзьях не состоял. Всякому было ясно: сегодня оказался битым Витька, завтра будет Митька, следом за ними – Петька, Федька и так далее... А посему тут же была сформирована «штурмовая бригада», куда захотели войти даже некоторые из молодых, но имеющих опыт массовых стычек и драк.

На следующий вечер, когда бача, закончив свои спекулянтские сделки, уже собирались расходиться по домам, их постигло то, что однажды пришлось пережить персидскому шаху после вторжения в пределы его страны общеизвестного Александра Македонского. Под водительством все того же Кости Богодушина, который, надо сказать, и был инициатором тайной сходки, десятка три солдат через лаз для «самохода» незаметно выбрались за территорию базы.

Бача слишком поздно заметили, что их веселая, жизнерадостная компания окружена нехилыми парнями в солдатском камуфляже. И хотя численные силы были примерно равны, да и сами бача особой робостью не отличались, стало ясно: сегодняшний вечер может закончиться куда более грустно, чем ожидалось ранее.

Под кронами фруктовых насаждений, уже почти в темноте, завязалась довольно-таки жестокая потасовка. Как бы соблюдая негласный уговор, обе стороны дрались только на кулаках, без применения как холодного, так и огнестрельного оружия, без единого вопля и крика, чтобы не привлекать внимания со стороны. Поэтому ни местная милиция, ни дежурный по базе так и не узнали о происходящем.

Со стороны можно было расслышать только смачные удары кулаков да напряженное сопение дерущихся. И если в первые мгновения бача еще надеялись на успех, то уже минуту спустя стало ясно – их карта бита. Костя Богодушин и еще двое ломовиков наподобие него, ворвавшись в ряды спекулянтов, в момент их смяли и расстроили, после чего сопротивление бача тут же стало неорганизованным, судорожно-хаотическим. На третьей минуте драки, нарушив молчание, нещадно битые бача с воплями ринулись врассыпную...

Но каких-либо последствий для организаторов и исполнителей экзекуции это событие не повлекло – в милицию никто из бача обращаться не стал. Смысл? Какой дурак решится прийти и объявить о том, что он, занимаясь нелегальным бизнесом и соответственно не платя в казну налогов, оказался бит за то, что слишком усердно пытался вернуть деньги, предоставленные в долг под процент? Никто не помыслил и устраивать каких-либо «акций возмездия». Попробуй, устрой! А потом куда пойдешь со своим «бизнесом»? Поэтому после недельного затишья над ограждением базы вновь замелькали головы в тюбетейках, все с тем же извечным: «Купи!», «Продай!», «Деньга в долг не нада?»

...Из-за очередного пригорка показалась широкая долина, окруженная горами, покрытая уже высохшей травянистой растительностью и кустарниками, растущими меж валунов по склонам гор. Лишь у виднеющихся на ее пространстве каких-то ангаров и жилых построек под ветром клонился карагач и деревья, напоминающие тополя. Круто завернув к этому, вероятнее всего, рукотворному оазису, Анатолий объявил:

– Вот и полигон!

Как он пояснил далее, в здешних ангарах стояла учебная военная техника – танки, БМП, БТРы. Впрочем, немалое число единиц техники круглый год стояло прямо под открытым небом, в окружении колючей проволоки. Здесь она использовалась для практических занятий личного состава танкового батальона. Основной парк боевых машин находился на территории базы в специальных боксах. Эта техника не эксплуатировалась, ее лишь время от времени проверяли на работоспособность всех систем и механизмов. Зато полигонной доставалось на всю катушку. Во время танковых маневров от рева мощных дизелей дрожь под ногами чувствовалась даже на значительном удалении от танкодрома.

– Ну а пострелять-то вам тут дают? – глядя на кажущиеся крохотными силуэты танков, поинтересовался Лавров.

– А то! – Смеясь, Анатолий махнул рукой. – Иной раз так настреляемся, что в голове как будто целый рой комаров завелся. Стрельбы у нас тут часто. Израсходовать надо минимум два рожка. А если кто-то в госпитале или отъезде, эти патроны отстрелять дают другим. Комедия! Все уже настрелялись, отказываются... Помню, мне навязали несколько рожков. Под конец ствол моего автомата так раскалился, что – представляете? – пуля из него вылетает и в метре падает на землю...

Подъехав к одному из домов, где размещалась охрана, Лавров разыскал старшего, светлоусого капитана с басовитым голосом, и известил его о своем прибытии.

– ...Мне нужно осмотреть стрельбище и полосу препятствий, – сказал он, обменявшись приветствием с капитаном.

– Осматривайте... – кивнул тот. – Только если вдруг попадутся неразорвавшиеся боеприпасы – ни в коем случае не поднимать!

– Спасибо за предупреждение, – Андрей улыбнулся, – но, как говорят в народе, не первый год «замужем».

– Мое дело предупредить, даже самого искушенного, – в усах капитана тоже мелькнула улыбка. – А уж в дальнейшем – как пожелаете. Хоть в футбол ими играйте. Говорят, некоторые мины и снаряды при этом даже не взрываются.

– Что вы говорите?! Надо же... – Изобразив простофильское удивление, Лавров озадаченно покачал головой.

Рассмеявшись, офицеры обменялись приятельским рукопожатием, и Андрей в сопровождении Анатолия направился к стрельбищу. Дорога представляла собой обычную грунтовку, выщербленную траками танковых гусениц. То здесь, то там в траве были заметны не очень крупные – длиной со спичку – скорпионы. Невдалеке от дороги Лавров заметил вальяжно перемещающуюся пустынную черепаху. По территории полигона расхаживали несколько прикомандированных сюда солдат, которые наводили порядок в капонирах, чинили на стрельбище оборудование.