Мент: Рождество по-новорусски - Александр Золотько

– Заберите эти деньги, – неуверенно попросил Гринчук.

– И не подумаю. Вы еще начните мне их назад совать, в карманы, там, за пазуху…

– Что я сними должен делать? – растерянно спросил Гринчук.

Владимир Родионыч засмеялся. Счастливо засмеялся, потому что вид растерянного и захваченного врасплох Гринчука доставлял ему несказанное удовольствие.

– Можете выбросить, можете сжечь. Можете даже попытаться мне их подбросить или переслать по почте – это не поможет. Я их вам все равно верну. Меня в этом доме, кстати, покормят обещанной яичницей?

– На кухне…

– Отлично. А мне будет очень интересно, как вы будете выкручиваться. У новых русских и мент должен быть миллионером.

– Вы же меня выперли.

– Оглохли, батенька, – засмеялся Владимир Родионыч. – Я сказал, что нам не нужен наемный работник. В той же самой Англии на пост начальника разведки брали человека по двум признакам – богатый, чтобы его не могли подкупить, и из старинного дворянского рода, чтобы понимал, что такое честь. В вашем случае не хватало только богатства.

Гринчук растерянно почесал в затылке.

Владимир Родионыч поманил Гринчука пальцем и прошептал ему на ухо:

– Мне надоело подозревать вас в том, что вы хотите заработать денег. Достали вы меня.

Гринчук что-то прошептал. Почти бесшумно. Но Владимир Родионыч услышал.

Он вдруг сделал стремительное движение рукой, схватил Гринчука за ухо и сильно крутанул.

– Я на тридцать лет тебя старше, гражданин мент, и если ты еще раз попытаешься меня назвать старым хреном, я тебе оба уха на хрен оторву.

Владимир Родионыч ослабил хватку пальцев. Гринчук с шипением принялся растирать ухо.

– И где там Полковник с коньяком? – осведомился Владимир Родионыч.

А Полковник сидел на табурете в баре и медленно-медленно смаковал коньяк из широкого стакана.

– Знаете, Никита, – сказал Полковник, – а коньяк действительно хороший. И кстати, вы Никита или Саша? Я слышал два варианта.

– Саша – это имя. А поскольку фамилия у меня Никитин, то и кликуха – Никита, – ответил бармен.

– Понятно, – кивнул Полковник. – Так на бутылочку я располагаю?

– Для друзей Юрия Ивановича, – бармен сделал широкий жест, из которого могло следовать, что он готов весь бар отдать друзьям Гринчука.

– Вы мне когда-то сказали, что таких как Юрий Иванович уже не делают… Он что, сделал для вас что-то очень хорошее? И вы ему платите добром за добро?

– А Гринчук не делает добра, – сказал бармен. – Он просто приходит, когда нужно, берет человека за шкирку и вытаскивает его из дерьма.

– И вас вытащил?

– И меня.

– А ведь у Гринчука не так много друзей, – сказал Полковник. – Вот вы…

– А я ему не друг. У меня не хватит сил быть его другом, – сказал бармен. – Люди жмутся к нему, потому…

– Возле него безопаснее?

– Чушь, – засмеялся бармен. – Он ведь постоянно копается в дерьме, вытаскивая таких как я.

Бармен достал из-под стойки бутылку коньку. Поставил ее пред Полковником.

– Так что же? – спросил Полковник.

– Возле него себя человеком чувствуешь, – сказал бармен Саша Никитин, по прозвищу Никита. – А это сейчас большая роскошь.

Полковник забрал бутылку, положил на стойку, не смотря на протесты, деньги, и вышел.

Возле входа в дом топтался Браток.

Увидев Полковника, помахал ему рукой.

Позвонил Владимир Родионыч и позвал их наверх.

– А ваш бармен, – сказал Полковник Братку, – очень умный человек.

– Не то слово, – сказал Браток. – Не то слово.